21
января

 


На сайте было рассказано 3805 историй.
Если хочешь присоединиться
к 2214 авторам, то зарегистрируйся.
 
 
Чтобы добавить историю, войдите.
Регистрация     Забыли пароль?
О том, что теплит нашу душу. О том, что хорошо закончилось. О том, о чем страстно мечтали. О несчастной любви. О том, как влюбленным улыбалось счастье. О находчивых людях. Об измене. О том, какие шутки проделывают друг над другом люди. О чем и о ком угодно. О щедрых, великодушных людях.

Дорога Домой. Книга 1. Часть 1. Продолжение 2

 
комментарии
оставить свой комментарий

29 июля 2011, 18:23 //  DorogaDomoy
На следующий день поздним вечером, когда я лежала и читала книгу, перед моими глазами неожиданно появилось видение – я увидела своих родителей. Их тела висели тряпочками на бельевой веревке во дворе их загородного дома. Глаза родителей были закрыты, а головы втянуты в туловища. Вид у них был очень печальный, будто в этот момент над ними вершилась казнь. Это было то, что называется угрызениями совести. Неподалеку, за столиком возле мангала, сидели четыре беса: один из них был отца, которого я уже знала. Рядом с ним другой, как я поняла – матери, поскольку он был мельче и несколько заискивал перед бесом отца. Морда беса матери была похожа на ослиную, но очень злую. Напротив них сидели двое – один из них был кем-то вроде начальника, судя по его поведению и горящим углями глазам. И хотя я отчетливо видела бесов, они были поглощены беседой и меня не видели. Все вместе они что-то тихо обсуждали. Сложилось впечатление, что они разрабатывали какой-то план. Через пару минут бес, похожий на начальника, стал вглядываться в мою сторону, как будто что-то почувствовал, на этом видение закончилось.

В этот же день, на молитве, я оказалась на огромном поле с зеленой травой с золотистыми коробочками. На мне было платье цвета желтого, переходящего в зеленый низ с золотым обрамлением. На моем левом плече висела небольшая золотая сумочка на тесемочке. Наслаждаясь великолепнейшим видом, я стояла на поле и вдыхала чистейший воздух, напаяющий свежестью и обновляющий силы. Яркое ласковое солнце освещало ясное голубое небо, легкий нежный ветерок легонько обвевал лицо и тело. Через какое-то время я услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Смотри, – я присела и внимательно рассмотрела траву и коробочки. Каждая травинка состояла из двух стебельков нежного зеленого цвета высотой около полуметра. Стебельки стояли вертикально прямо, не склоняясь, но на ощупь были необыкновенно мягкими и шелковистыми. Коробочки были как маковые, но более удлиненной и правильной формы. Росли они на твердых золотых стеблях одинаковой высоты с травинками. Вверху коробочки была обрамлены невысокими коронками, а посредине каждой из них находилась едва заметная прорезь. Пресвятая Богородица сказала:
– Открой.
С большой предосторожностью я раздвинула створки одной коробочки, на мою ладонь выкатились крупные продолговатые пухлые зернышки, на вид, будто из золота. Выкатились они как-то особенно, будто в ладушку их притянуло магнитом, ни одно из них не упало на землю.
– Попробуй, – сказала Царица Небесная.
Как только я положила зернышко на язык, я почувствовала легкий аромат цветочного фимиама. Затем зернышко начало таять – по всей полости рта распространилось необычайное тепло, я почувствовала вкус, отдаленно напоминающий смесь меда, легкой патоки и каких-то необычных цветов. Тягучая, теплая жидкость медленно стекала вниз по пищеводу, обволакивая все, постепенно наполняя тело воздушной негой и легкой истомой непередаваемого тепла.

Восхищенно обсуждая с мужем видения, мы неожиданно для себя поняли, что скорее всего я вскоре посещу и то место, о котором каждый человек вспоминает одновременно со страхом, неуверенностью и интересом. Нам, людям, привыкшим к высокотехнологичным продуктам революционного технического прогресса, уже не верится, что ад может существовать вообще, в самом принципе. На наш взгляд, рассказы о горячих сковородках и котлах с кипящей смолой выглядят слишком уж дремучими байками древних бабушек, которые говорят о том, чего сами никогда не видели. Ну кто сможет посадить современного изнеженного человека его выхоленным местом в какой-то ужасный костер? В конце концов, это просто негуманно! Совсем недавно мы и сами так предполагали, но действительность оказалась несоизмеримо более мрачной, чем мы ожидали…

На следующий день, на молитве, я мысленно попала наверх огромной горной пропасти. Снизу веяло могильным холодом и нечеловеческим страхом, там все было залито умопомрачающе красным заревом. К кромке пропасти подъехала серая металлическая тележка с поручнями, как на американских горках; я поняла, что нужно сесть в нее. По часовой стрелке по спирали тележка начала спускаться в расщелину. Креплений рельсов, по которым она ехала, видно не было – они находились прямо в воздухе, одной стороной примыкая к стене пропасти. Скорость быстро увеличивалась до тех пор, пока я не испугалась – ход замедлился, и тележка поехала более спокойно. Через короткое время я выехала на пятиметровый уступ и увидела вход в пещеру. Внутренний голос сказал мне:
– Иди.
Внутри пещеры была тропинка, я пошла по ней вперед. На мне было платье такого же покроя, как и в Раи, но из более грубой ткани черного цвета. Туфельки из черной кожи тончайшей выделки были на очень тонкой подошве. Волосы были сплетены в косу и убраны под платок. В зловещей тишине под ногами скрипели мелкие камушки. Вскоре я увидела отблески пламени на стенах пещеры и почувствовала нарастающий, захлестывающий душу ужас. Стало страшно. Обернувшись назад, посмотреть, есть ли кто-нибудь рядом, я услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Не бойся, ты не одна.
Минут через пять я вышла из пещеры и попала на небольшой уступ. Передо мной был огромный круглый котлован, противоположная сторона которого скрывалась на линии горизонта. Котлован был наполнен кипящей вязкой лавой – клокочущей и булькающей расплавленной массой с ярко-красными, оранжевыми, желтыми и синими всплесками. Время от времени, высоко вверх, на высоту около пятидесяти метров, вздымались сотни огненных языков.
Неожиданно я увидела внутри языков живых людей! Выныривая с языком на поверхность, их тела были глубоко обожжены, местами до самых костей. Люди выглядели огромными кусками окровавленного мяса. Но самое страшное – глаза их оставались нетронутыми, они были абсолютно ясными! То есть они все время видели и ощущали все, что с ними происходило.
Пресвятая Богородица сказала:
– Слушай.
И я услышала нарастающий гул, среди которого начала различать тысячные вопли и отчаянные выкрики людей с нечеловеческими мольбами о помощи. Все кричали жуткими голосами и корчились в невообразимых муках. Медленно подбрасывая, языки также медленно и неумолимо утаскивали людей вниз. Несколько десятков человек пытались выкарабкаться наверх по стенкам котлована. Одним удавалось подняться метров на десять, другим на двадцать, но неумолимые языки очень ласково и сладострастно слизывали их обратно, в кипящую лаву.
– Чувствуй! – сказала Пресвятая Богородица
И я почувствовала омерзительных запах серы, сероводорода и … ужас! Это был самый настоящий непередаваемый ужас – я первый раз в жизни ощутила запах горелого человеческого мяса! … я не успела прийти в себя от увиденного, как прямо передо мной один язык выбросил мужчину, и он увидел меня! В его глазах была непередаваемая мука. Почти сразу же, рядом с ним, другой язык выбросил молодую женщину, которая тоже увидела меня. В обратном, очень медленном падении они пытались мне что-то сказать, но так и не смогли. Черты их лиц настолько спеклись, что представляли собой обезображенные куски мяса – разомкнуть губы у них не было никакой возможности.
Невообразимый ужас обуял меня. Ужас, который я еще никогда не испытывала за всю свою прожитую жизнь. Необъятный страх просто парализовал мое тело, но самое ужасное было впереди. В обратном движении вниз, тела мужчины и женщины начинали обрастать новыми мышцами и новой кожей прямо на глазах. Абсолютно нетронутые огнем, они погружались вниз, на новый виток этой чудовищной пытки.
Не в силах больше смотреть на эти мучения, я отвела глаза в сторону и увидела другой уступ, левее от меня и ниже. На уступе стоял стол, за ним сидели два беса – заросшие шерстью, с рогами, хвостами, копытами и омерзительными рожами. На столе стоял стакан с каким-то напитком. Позади, по стенке пещеры, красиво струился небольшой водопадик с прозрачной голубой водой, шириной метра в полтора. Вода ниспадала в углубление внизу стены. Непринужденно играя в карты, бесы о чем-то безмятежно переговаривались между собой; шутили и расслабленно улыбались. Невдалеке, лицом к ним, стояла длинная шеренга людей, человек пятьдесят. В основном это были мужчины и женщины среднего возраста, лет по сорок, сорок пять, но были среди них и три подростка, двенадцати – четырнадцати лет. Люди стояли вплотную друг к другу, прижимаясь грудью к спине впередистоящего.
Внезапно я поняла, что бесы не играют в карты, а разыгрывают, кого они сбросят в котлован следующим. Люди это знали – лица их были искажены страхом неотвратимой казни, каждого человека бил мелкий озноб. От шеренги исходила непередаваемая безысходность, безнадежность, ужас и неотвратимость предстоящих мук.
Больше всего меня поразило, что это были не какие-то придуманные персонажи в показательно-поучительном фильме, а самые что ни на есть настоящие люди, которые к тому же попали сюда недавно, судя по их одежде. Эти люди еще вчера были живыми и жизнерадостными, ездили на работу, а подростки ходили в школу. Еще вчера они были заняты своими заботами и делами: разговаривали, строили планы на выходные, закупали продукты, сидели за компьютерами, смотрели фильмы и ничего плохого не ожидали. Никто из них, как в принципе и я, даже и не подозревал, что здесь для них приготовлен жуткий лагерь пыток, по сравнению с которым самая жестокая и кровавая расправа на земле – не более, чем минутные приступы легкой боли. Осознание увиденного переполнило меня максимально, я горячо взмолилась к Пресвятой Богородице:
– Се раба Твоя, Владычице, если можно, я больше не могу.
– Ступай, – сказала Царица Небесная.

Иногда, попадая в кошмарные жизненные ситуации, в силу стечения невероятных жесточайших обстоятельств, мы думаем, что находимся в них, как в аду. Но если бы мы знали – никакая, самая тяжелейшая ситуация в этой жизни не может даже близко сравниться с тем миром, который существует реально.
Истинный ад – это ад, который ожидает нас за наши нераскаянные дела. Это территория самых жесточайших, безконечных, телесных и душевных мук, которые не могут присниться нам даже в самом страшном сне. Боль, отчаяние, ужас, мрак, смятение, безпомощность, опустошенность, голод, холод, жажда – это лишь начало того, что ожидает нас в мире зла.
Раньше я представляла себе ад некими угрызениями совести, которые человек испытывает на частном суде. Угрызениями, не причиняющими телесных мучений. Так, только в некоторой степени помучивающим совесть. И еще я была уверена, что длится это недолго, для всех нас обязательно быстро наступит прощение и мы заслуженно перейдем жить в Райские селения навечно, поскольку «не нарушили» главных заповедей Божиих – не убий, не укради, не прелюбы сотвори и не возжелай. И даже если так только, немножечко, я возжелала, ну совсем капельку, ну так на то мы ведь слабые и грешные, да и с кем не бывает? И мы же люди! Ведь мы – любимые чада Господа, мы просто не можем заслужить сурового наказания, не так ли?! Опять же, телесных оболочек там нет, а муки совести… не так уж они и болезненны. Их можно пережить, это просто выглядит как длинный неприятный сон.
Но ТАМ все совершенно не так! Там есть настоящее тело, и оно испытывает невообразимо страшные боли. А душевные муки, которые испытывает человек там, несравнимо мучительнее всех мук совести в этой жизни. Там нет возможности спрятаться или избежать наказания. Там нет милиции и судов. Там нет возможности откупиться или договориться. Там нет возможности упасть в обморок или сойти с ума. Там нет возможности умереть, исчезнуть или превратиться в комара и забиться в глухую щель. Там ничего этого нет. Там есть только всевозможные и безконечные мучения. И мы даже представить себе не можем, насколько реален тот мир, и насколько призрачен этот.
Господь создал нас социальными индивидами, мы не можем представить себе жизни без общения друг с другом, но там души людей безконечно одиноки, каждая душа проходит через все испытания обособленно. Там нет дружеских разговоров, нет поддержки, нет жалости друг другу, там нет никакого общения вообще. И это очень страшно, поскольку людей там: миллионы миллионов и каждый там – один, сам по себе!
Возвращаясь оттуда, в первые минуты я очень часто не могу разговаривать, часто возвращаюсь в слезах, часто с болью в теле, иногда же – со следами мучений. В наш компьютеризированный век, в век нанотехнологий, ракет и коллайдеров, когда нам «подвластно все», мы как оголтелые идем туда с полным набором всех мыслимых и немыслимых грехов и получаем там тяжелое воздаяние. Воздаяние за наши неочищенные сердца, за наши нераскаянные грехи, за наше нежелание понять смысл нашей жизни здесь, за наше нежелание сносить тяготы и скорби и нежелание дать ответ за свои деяния. Там, в аду, в страшнейших муках томятся миллионы миллионов людей, которых я видела лично. Только теперь я понимаю святого праведного Лазаря, воскрешенного Господом – побывав там и вернувшись, он за всю свою долгую жизнь улыбнулся только один раз.

Видения, в начале захватившие нас и державшие в непрерывном предвосхищении нового чуда, стали для нас трудным заданием, послушанием, теперь это наша работа. Но мы счастливы, потому что люди, искренне верующие и желающие спастись, смогут наконец узнать что с нами будет после смерти на самом деле!

На следующий день, на молитве, я оказалась в аду, на вершине пропасти, в черном платье и черных туфельках. Тележка уже стояла на своем месте; я села и начала спускаться вниз. Тележка проехала мимо площадки, на которой я была вчера и опустилась в пропасть намного ниже, чем я ожидала. С трудом протиснувшись в узкую расщелину на уступе, я прошла внутрь. Там было темно, слабые отблески красного зарева из пропасти позади меня позволяли увидеть хоть что-то впереди. Протискиваясь в сужающийся время от времени проход, уклоняясь от нависающих над тропинкой глыб, минут через десять я вышла на небольшую ровную круглую площадку пещеры размером метров на двадцать. В пещере была кромешная тьма.
Раздался щелчок, одна из стен пещеры стала прозрачной и осветилась изнутри приглушенным голубовато-зеленым светом. Прижавшись к стеклу стенки безобразной мордой, за ним стоял бес огромного роста, не менее двадцати метров ростом. Черты его морды рассмотреть было невозможно, она была все время в движении, нижняя челюсть беса ходила ходуном в разные стороны. Злобно всматриваясь в глаза, он пытался запрыгнуть в мою душу и порвать ее в клочья.
Раздался еще один негромкий щелчок, стена справа тоже сделалась прозрачной. Там стоял бес поменьше. Прильнув к стеклу, он также злобно всматривался в меня. Вокруг него и немного позади, стояло большое количество людей, которые были ему по щиколотку. Людей было очень много, как на большом стадионе. Не оборачиваясь, бес закинул правую руку назад и выхватил из толпы человека – мужчину лет сорока пяти. Задержавшись на мгновение, бес неожиданно с силой ударил ладонью с человеком по стеклу и размазал его – я отчетливо услышала хруст ломающихся костей. Кровь брызнула во все стороны, а бес сладострастно и медленно провел лапой вниз, оставляя на стекле кровавую полосу.
Снова раздался щелчок и следующая, третья стена справа, тоже стала прозрачной. За ней стоял бес такого же роста, что и в предыдущем секторе. Вокруг него также было очень много народа, но люди стояли немного ближе к стеклу, я увидела их лица – они были искажены ожиданием муки. Вращая во все стороны огромным длинным языком, бес дразнил меня с нечеловеческой ненавистью. Постепенно сектор начал заполняться мутной желто-зеленой жидкостью ядовитого цвета. Барахтаясь в ней, люди захлебывались и невольно ее глотали, сразу же выплевывая с омерзением. Через какое-то время я поняла, что это бесовская моча. Непроизвольно отпрянув и отвернувшись, я увидела, что огромный бес из первого сектора протягивает ко мне свою лапу, проникнув через стекло. В пятнадцати сантиметрах от меня он остановился, задержался на несколько секунд и затем убрал лапу. Жутко испугавшись, я попросила Пресвятую Богородицу отпустить меня, поскольку находиться там уже не могла.

Сейчас, спустя год после этих событий, набирая текст, я также четко, до мельчайших подробностей, вижу перед собой все, что тогда со мной происходило. В памяти удержалось каждое мгновение – от первой и до последней секунды. Не забыто ничего, все образы, все чувства, запомнились предельно отчетливо и до мельчайшей подробности. Это невероятно, у меня ощущение, будто я побывала там только что.

На следующий день, на молитве, я снова оказалась на вершине пропасти. Возле тележки меня ждал Ангел Хранитель – прекрасный юноша двадцати двух лет, крепкого телосложения, в белой тунике до колен и в кожаных сандалиях, завязанных на щиколотках. У него были длинные вьющиеся светлые волосы, несколько ниже плеч. Лицо его светилось ярким и мягким светом, он улыбнулся мне и подал руку, чтобы помочь сесть в тележку …

«… Ангелы – это вестники; Ангел это тот, кого Господь может послать и кто до конца совершенно исполнит Его поручение. Может показаться странным, что целую группу тварей Господних мы называем именем, которое обозначает их должность, их служение, словно в них нет ничего другого. И на самом деле это так, и в этом их святость: очищенные, сияющие Божиим светом, они являются вторыми светами, отблесками вечного света Божественного. В них нет той непрозрачности, той потемненности, которая позволяет нам называться именем, и это имя и есть определение нашего места перед лицом Божиим и нашего места в творении Господнем. Они – светы вторые. Что это значит? Это значит, что некоторый божественный свет льется через них безпрепятственно, свободно, широкой рекой; но не просто как по пустому желобу, не только как через безжизненное стекло, а так, как льется, и искрится, и сияет, и множится свет, когда он падет на драгоценный камень, дойдет до его сердца, и оттуда ответным сиянием бьет в стороны, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой. Это образ подлинной святости, и в этом отношении они действительно Ангелы, потому что мы их узнаем, переживаем только как сияние Божественного света, сияние непотемненное, но приумноженное и радостотворное, приносящее жизнь – а сущность их бытия и сущность их святости остается тайной между ними и Богом, Который познает глубины Своей твари …»
Святой Преподобный Ефрем Сирин
Фомин А.В. «Невидимый мир Ангелов».

«… Если имеешь в душе дела, достойные Ангельского хранения, и ум твой обогащен познанием истины, за добродетели Бог неизбежно приставит к тебе стражей и хранителей и оградит тебя Ангелами. Смотри же, какова природа Ангелов! Один Ангел равняется целому воинству и многочисленному ополчению. Итак, в величии твоего хранителя Господь дарует тебе ополчение, а в крепости Ангела как бы ограждает тебя отовсюду его защитой. Ангел не отступит от всех уверовавших в Господа, если только не отгоним его сами плохими делами. Как пчел отгоняет дым и голубей смрад, так и хранителя нашей жизни, Ангела, отдаляет прискорбный и смердящий грех… Поскольку святого Ангела, ополчающегося вокруг боящихся Господа, имеет каждый из нас, то грехи могут стать причиной бедствия: нас перестанет закрывать стена, то есть святые силы, которые делают людей непобедимыми, пока пребывают с ними …»
Святитель Василий Великий.
Фомин А.В. «Невидимый мир Ангелов».

После молитвы, когда я рассказала о видении мужу, он признался, что во время молитвы горячо просил Пресвятую Богородицу, чтобы на этот раз меня сопровождал Ангел Хранитель.

Вниз я поехала одна, но чувствовала, что Ангел Хранитель все время где-то рядом. Спустившись еще ниже, чем вчера, я вышла на уступ и увидела в скале вход в виде трубы, размером чуть выше моего роста. Минут пять я шла по тоннелю в полной темноте на ощупь, пока не уперлась в стену. Через несколько секунд стена обернулась вокруг своей оси и открылся проход, через него я попала в небольшую комнату и услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Ложись.
Пол, когда я на него легла, стал прозрачным. Подо мной был огромный котлован, размером с четыре стадиона, заполненный большим количеством людей, расположившихся группами вокруг большого количества каких-то аттракционов. Людьми распоряжались бесы.
Вначале я увидела высокую горку, по всей длине которой горели невысокие языки пламени. Перед горкой и на ней стояли люди, выстроившиеся в длинную очередь. По одному, они съезжали вниз, воспламенялись по пути и падали затем в огненный бассейн. Оцепенев от страха, люди стояли в очереди и смотрели на мучения, которые им предстояло пережить прямо сейчас.
Вторым аттракционом, который я увидела, было небольшое колесо обозрения, к нему тоже стояла длинная очередь. В кабинки по одному заходили люди. Двигаясь по кругу, эти кабинки проходили вначале через бассейн, наполненный нечистотами и поднимались на следующий оборот. После погружения люди в кабинках были облеплены нечистотами, как коконом. Завершив второй круг, кабинки переворачивались и выбрасывали людей в этот же бассейн, освобождая места следующим. В бассейне все стояли вплотную друг к другу, погрузившись до самых глаз в густую колышущуюся зловонную массу. Время от времени, по очереди, прикладывая огромные усилия, люди с силой отталкивались ногами от дна, чтобы глотнуть воздуха.
Третьим аттракционом был какой-то огромный станок, через всю длину которого проходил металлический стержень. На этот стержень огромный бес нанизывал людей. Заполнив до отказа, бес закрепил его в станке и включил. Людей начало засасывать во что-то, похожее на воронку. Из низа воронки выходила трубка из прозрачного материала, диаметром около пяти сантиметров. В трубке все было вперемешку – обломки костей, кишки, кровь, обрывки одежды, испражнения и глаза! Глаза этих людей были живыми, они отчаянно вращались в разные стороны! В этих глазах было недоумение, ужас невыносимой боли и дикий, животный страх. От станка раздавался непередаваемый и невообразимый для нормального человека треск лопающихся костей и рвущихся сухожилий. Готовую трубку с живой массой другой бес накручивал на деревянную бобину огромного размера. Деловито выполняя свою работу, бесы не спеша смаковали каждое движение, причиняющее боль и страдание их жертвам.
Над котлованом была расположена смотровая площадка со столиками, за которыми сидели бесы, крупнее тех, что орудовали внизу. Перед бесами стояли стаканы с напитками и большущие блюда. На блюдах лежали огромных размеров шампуры. На шампуры плотно, друг к дружке, были нанизаны живые люди. Время от времени бесы брали шампуры и откусывали от них большие куски. При мне одному человеку откусили верхнюю часть туловища, другому же голову и какое-то время они отчаянно бились на тарелках в предсмертных конвульсиях. Поразило, что бесы вели себя, будто они были на отдыхе. Безмятежно развалившись на стульях, они о чем-то оживленно разговаривали, время от времени отчаянно хохотали, все время кривлялись и корчили рожи.

На следующий день я оказалась на поле в Раи и увидела приближающееся по краю поля открытое ландо из золота, причудливо украшенное драгоценными камнями разных цветов и размеров – изумрудами, рубинами, сапфирами, мягко переливающимися на солнце. В карету была впряжена очень красивая бело-серая лошадь. Приблизившись ко мне, она остановилась. Мысленно я спросила у Пресвятой Богородицы:
– Можно ли мне погладить лошадь?
– Можно, – разрешила Царица Небесная.
Сорвав травинку, я подошла к ней – очень мягко лошадка взяла травинку из моих рук и медленно ее сжевала, добродушно и внимательно рассматривая меня большим и выразительным карим глазом. Возвращаясь к карете, я провела рукой по ее крутому боку. Под пальцами я почувствовала тепло живого существа и шелковистую, безукоризненно чистую шерсть. На месте кучера сидел Ангел, со светлыми вьющимися длинными волосами, одетый в белую тунику. Улыбнувшись, он встал на козлах и поклонился мне. Растерявшись, я не ответила, к огромному своему сожалению,.
– Садись, – сказала Пресвятая Богородица.
Взобравшись на светлые мягкие подушки из тончайшей необыкновенно мягко выделанной кожи, мы тронулись в путь. Карета плавно и быстро набрала скорость, но у меня было ощущение, что она плывет. Справа от меня было поле, слева – березовая роща. Березы были высокими, крепкими, с чистыми стволами, одинакового размера и стояли как нарисованные, не шелохнувшись ни одним листиком. Дорога вначале шла прямо, потом под горку, в неглубокую ложбину и оттуда вывела на пригорок. Впереди возвышался чудесный ослепительно белокаменный город, обнесенный высокой стеной. Когда мы приблизились к золотым высоким резным воротам, богато украшенным драгоценными камнями, они сами открылись. Карета въехала внутрь и я опешила – брусчатка мостовой была вымощена булыжниками из чистого золота.
Ко мне подлетели два белоснежных голубка. Необычайно красивые, они были в полтора раза крупнее наших земных. Голуби присели мне на руку, на их головах я увидела маленькие золотые коронки. Неимоверно кроткими глазками, голуби очень внимательно смотрели на меня. Легонько коснувшись их пальчиком, я ощутила шелковистость их оперения и спросила разрешения у Пресвятой Богородицы угостить их зернышками и Царица Небесная позволила.
Аккуратно, я достала из сумочки два зернышка и положила их на ладошку левой руки. По очереди, очень нежно и бережно, голубки взяли их своими клювиками и улетели. Все вокруг меня начало проясняться, я увидела огромную круглую городскую площадь, размером с Красную. По всей окружности она была украшена белыми клумбами цветов невероятной красоты, разных колеров и оттенков, некоторых из них я никогда не видела.
– Чьи же это владения? – невольно подумала я.
– Паисий. – сказала Пресвятая Богородица.
– Великий, – сказал внутренний голос.
А ведь именно Святому Преподобному Паисию Великому мы с мужем молимся каждый вечер за ходатайство перед Господом за наших покойных родных! Ступив на площадь, я почувствовала, что она начала плавно вращаться вокруг своей оси. Это вызвало у меня такой же восторг, как в детстве, когда я впервые села на карусель. Вращение вскоре прекратилось, посредине площади я увидела золотой фонтан. На высоту трех метров из него била струя воды, разделяясь на несколько аккуратных струек вверху. В лучах яркого солнца струйки переливались прозрачным розово-голубым цветом; я обратила внимание, что брызг не было. Пресвятая Богородица сказала:
– Попробуй.
Протянув руку, я набрала немного в ладошку и сделала глоток – вода была мягкой и прохладной, со сладковатым цветочным привкусом. Вскоре я ощутила знакомое чувство легкой неги, разливающееся по всему телу. У меня появилось непреодолимое желание взять немного воды с собой, и я услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Набери.
У себя на правом плече я увидела небольшую овальную фляжку, обтянутую нежной кожей светло-кирпичного цвета. Отвинтив крышечку, я протянула фляжку под струйку воды. Слегка изменив траекторию, не брызнув ни одной капелькой и ничего не замочив, струйка наполнила ее. От избытка чувств захотелось присесть – невдалеке от фонтана стояла белоснежная каменная скамья, выложенная белыми, невесомыми на вид подушками. Над скамьей нависал большой, кипенно белый балдахин из воздушной ткани. Не удержавшись, я прилегла и увидела, что балдахина не стало, а над площадью образовался сферический купол, представляющий из себя светлое летнее ночное небо, усыпанное крупными золотыми звездами. Время от времени звезды падали вниз, оставляя за собой светящийся золотой шлейф. Спустя какое-то время купол исчез, и балдахин вернулся на свое место.
Поднявшись со скамьи, я посмотрела под ноги, и увидела, что брусчатка превратилась в тончайшее стекло. Внизу, в глубоком аквариуме, плавали очень красивые крупные золотые рыбки. Затем там оказался невероятной красоты бездонный океан, тоже наполненный рыбами неземной красоты. Несколько мгновений спустя аквариум вернулся, я увидела, что стою прямо на воде, но платье и ноги мои остались сухими. Еще через несколько мгновений вернулась назад брусчатка.
Немного поодаль я увидела беседку из белоснежного мягкого мрамора. Посередине стоял большой стол, тоже из мрамора, обрамленный сплошной скамьей по кругу, выложенной белыми подушками. Когда я вошла в беседку, я услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Слушай.
Раздалось негромкое храмовое пение. Это были мужские голоса непередаваемой, восхитительной красоты. Крышка стола превратилась в огромную книгу со страницами из толстого пергамента. Набранный золотыми выпуклыми буквами текст был на незнакомом языке. Пресвятая Богородица сказала:
– Святое Писание.
С огромным благоговением я перевернула одну страницу. На этом видение растаяло.

На следующий вечер, я читала книгу, полулежа на диване, и неожиданно снова увидела своих родителей. Матери было плохо, она лежала в постели, отец накапывал ей лекарство в стакан с водой. В ногах у матери на постели сидел бес. Жутко выламываясь, он с непередаваемой радостью и удовольствием передразнивал ее – жеманно прикладывал руку ко лбу, вздыхал и закатывал глаза, изображая из себя умирающего. А бес отца стоял рядом и не отставал – с вытаращенными глазами он издевался над переживаниями отца и отчаянно его тоже передразнивал. Эти твари наслаждались каждым моментом жизни ничего не подозревающих несчастных людей.

В этот же день, на молитве, я оказалась возле пропасти – тележка стояла на прежнем месте. Чуть поодаль сидели три черных ворона огромных размеров, внимательно и со злобой посматривая на меня красными глазами, горящими углями. При мне была сумочка с зернышками и фляжка с водой.
На этот раз я спустилась в бездну еще ниже, миновав по пути слой какой-то дымки, похожей на туманную завесу. На уступе, к которому меня подвезла тележка, я увидела круглое отверстие в скале – вход в пещеру. Внутри было темно, но светящиеся камни на сумочке и фляжке освещали мне путь. Минут через пять я пришла в огромную абсолютно темную пещеру, около ста метров высотой. Через несколько минут пещера осветилась сумеречным светом, передо мной внезапно появился пятнадцатиметровый бес. Уменьшившись до моих размеров, он предложил:
– Давай поговорим? – кивнул на сумочку и скомандовал:
– Дай.
– Нет, – ответила я.
– Я дам тебе богатства всего… – и осекся; он вспомнил, что я эти слова знаю.
– Нет, – повторила я.
– Я отдам души твоих родных, мучающихся здесь, – предложил он и добавил:
– А их здесь много,… и они очень страдают,… а ты можешь им помочь.
Голос беса был очень тихим, очень убедительным и донельзя вкрадчивым. Было ощущение, что через каждую клеточку моего тела он вползает прямо в душу. Заплакав от страха, я начала твердить:
– Нет, ни за что, никогда, – и обхватила сумочку и фляжку обеими руками.
В это мгновение видение закончилось.

Наследующий день я спустилась на тележке ниже предыдущего раза – на уступе с трудом попала через узкий вход в пещеру; около семи минут с трудом протискивалась вперед и пришла к огромному круглому котловану в высокой пещере, наполненный какой-то смрадной шипящей жидкостью зеленого цвета, похожей на кислоту. По краям котлована проходила дорожка шириной около метра. По дорожке неторопливо прохаживался огромный бес. По всей окружности стены над котлованом сплошной цепью висели люди, будто приклеенные. Прохаживаясь, бес внимательно всматривался в их лица. Время от времени останавливался перед кем-нибудь, испытывая непередаваемое удовольствие от ужаса потенциальной жертвы. Затем он выбрал мужчину средних лет, обождал немного, резким взмахом лапы сорвал его и с силой зашвырнул на середину бассейна. Люди с ужасом наблюдали, как несчастный, отчаянно барахтаясь, медленно растворился в жестоких мучениях.
Затем бес походил еще немного, выбрал очередную жертву, взял ее за голову одними кончиками пальцев и медленно окунул в бассейн. Подержал немного и также медленно вынул. Извиваясь от боли, человек попытался подняться по пальцам своего мучителя, но бес стряхнул его обратно с кривой брезгливой и одновременно довольной улыбкой.

На следующий день, на молитве, я оказалась на пыльной глухой дороге в аду. Вокруг меня были невысокие мрачные горы и редкие пригорки без растительности. Весь окружающий пейзаж освещался огромным полыхающим заревом красного цвета по периметру горизонта. Воздух , с примесью пыли и смога, был очень тяжелым и горячим, дышать им можно было только с большим трудом. По дороге я пошла вперед, повернула за пригорок и неожиданно вышла на берег моря.
День был пасмурный, зеленовато-голубая вода показалась мне вначале чистой, но когда я подошла поближе, оказалось, что она мутная и грязная – в ней плавали какие-то ошметки, куски фекалий, что-то вроде блевотины, мелкий мусор и еще какие-то черные сгустки, похожие на нефть. Чуть поодаль стояли строения, то ли пансионатов, то ли домов отдыха. Вначале они показались мне довольно привлекательными – из светлого камня, под красными черепичными крышами. Но, когда, я присмотрелась, я поняла, что это какие-то заброшенные хибары из проржавевших листов металла, прогнивших досок, кусков грязного пластика и строительных отходов. Стояли эти хибары на полусгнивших сваях и были похожи на курятники. Из-под хибар, прямо в море, жирными и густыми потоками медленно вытекали нечистоты.
Из-за пригорка, по пыльной проселочной дороге, показалась широкая колонна людей с рюкзаками, чемоданами и сумками. Среди взрослых было много подростков и детей. Одеты люди были как на курорте: шорты, панамки и сандалии на босу ногу. Рядом с каждым человеком шел бес, ростом на голову выше. Оживленно беседуя между собой, они обнимали некоторых людей за плечи. Кривляясь, они корчили похабные рожи прямо им в лица, высовывая языки и передергиваясь туловищами от удовольствия. Увы, люди их не видели, ничего не подозревая, они шли в радостном предвкушении отдыха.
Разделяясь на группы, отдыхающие скрывались в лачугах, через время они выбегали с безумными воплями и с разбега бросались в воду. Выныривая, люди счастливо улыбались, жизнерадостно отфыркивались и не замечали, как по их лицам и телам медленно стекают нечистоты, попадая в глаза, уши и ротовые полости. Некоторые глотали эту мерзость вместе с водой. По берегу с гиканьем и дикими выкриками носились бесы, всячески подзадоривая людей. Это было потрясающее зрелище, счастливы были все – и люди, и бесы.
Лежащую на лежаке молодую женщину подхватили два беса; они смяли ее огромными лапами в круглый комок, похожий на мяч, и с диким ржанием начали пинать о землю. Немного дальше группа молодых людей играла в волейбол, между ними весело суетились бесы. Нападая на игравших, они били их по головам и туловищам, ставили подножки. Спотыкаясь на ровном месте, люди падали, но ничего не понимали. Над их неуклюжестью потешались товарищи, а над всеми игроками злорадно ухахатывались бесы, безпрестанно корча рожи и передергивались телами.
В море, неподалеку от берега, стояла красивая горка, которая на самом деле была из проржавевшего донельзя металла. Взбираясь на нее по очереди, люди спускались вниз, где их ждал огромный бес. Широко раскрывая пасть, он глотал людей, мрачно ухмыляясь и громко отрыгивая. Никто не видел, что только что кто-то неожиданно пропал, каждый был занят своим развлечением.
Недалеко от берега молодой парень выписывал пируэты на гидроцикле. После неловкого поворота упал в море. К нему подплыла рыба ужасающих размеров, похожая на пиранью и мгновенно заглотила, громко срыгнув. Но и его исчезновение никто не заметил. Поднявшись на пригорок, я увидела новые массы людей, растекающихся между пригорками и вливающихся в безчисленное множество хибар. Сосчитать людей было невозможно, это были сотни тысяч.

На следующий день, на молитве, я снова увидела родителей, сидевших на кухне. Отец что-то ел, а мать читала. На улице, за столиком возле мангала, о чем-то озадаченно переговаривались их бесы. С ними было еще двое, которые сочувствовали им и вроде как утешали. Как я поняла, их достает наша молитва.

В этот день, на молитве вечером, я снова оказалась на пыльной глухой дороге, фляжка и сумочка были при мне. Вокруг меня были все те же мертвые горы и пригорки. Вскоре я услышала позади себя звуки приближающихся по земле саней. В сани была впряжена старенькая кляча. Поравнявшись со мной, повозка остановилась, кляча обернулась бесом, который процедил сквозь зубы:
– Садись, – и снова стал клячей.
Как только я села, сани тронулись с места. Вскоре кляча начала превращаться в шикарного коня, а сани – в прекрасную карету, я соскочила на землю и увидела, что стою на поле, похожее на поле в Раи, с золотыми коробочками. Однако от этого поля веяло зловещим ужасом, мертвящим душу. Невдалеке был виден огромный белый замок с колоннами и анфиладами, но ничего величественного в нем не было, он был похож на наш, земной, тронутый временем. Как я поняла, мне нужно было попасть в этот замок.
Внутри замка я оказалась на большой открытой площади. В центре ее, торцом ко мне, стоял огромный белый стол, уставленный различными яствами. По обе стороны стола стояли стулья. Во главе стола сидел бес, с виду какой-то начальник. У беса были волосы темного цвета и омерзительная морда. Кивнув, он указал мне на стул справа от себя. Когда я присела, он неожиданно превратился в прекрасного юношу двадцати пяти лет с белокурыми прямыми волосами до шеи, но кончики его волос все же остались темными. Выглядел он как кинозвезда – холеный, гладкий и лоснящийся. Неожиданно от него пахнуло на меня плотским вожделением. И настолько сильным, что на мгновение я смутилась, но тут же взяла себя в руки. Кивнув на фляжку и сумочку, он спросил:
– Поговорим?
– Нет, – в категорической форме ответила я.
– У меня есть твои родственники, они нуждаются в твоей помощи, я могу их отпустить, – предложил он.
Напротив меня через стол появились мои покойные тети: Александра и Екатерина, и мужчина, которого я не узнала. Все они хорошо выглядели и были великолепно одеты. Когда же я возразила бесу, что я раба Божия, и могу просить только Господа, и обе мои тети, и мужчина, оказались одетыми в какую-то потрепанную мешковину, лица их стали невообразимо изможденными, с глубочайшими морщинами и приобрели землистый цвет.
– Что, может, подумаешь? – поинтересовался бес, а родственники начали горячо просить меня о помощи.
– Нет, – не раздумывая, ответила я, – никогда!
Разозлившись, бес выхватил меч левой рукой и правой прижал голову сидящей поблизости тети к столу. Резко взмахнув мечом, он отсек ее, она скатилась прямо в блюдо. Через секунду он рассек вторую тетю надвое, вместе со стулом. Обратившись ко мне, бес спросил:
– А ведь у тебя есть дочь?!
В светлом ореоле вверху я увидела свою дочь и стоящего рядом беса – он резко ударил ее по животу. От удара и боли дочь согнулась, но я повторила:
– Нет!
Вкрадчиво, бес мягко поинтересовался:
– А ведь у тебя есть еще и сын?
В другом ореоле я увидела сына мужа, возле которого тоже стоял бес. Обхватив руками голову юноши, он сильно сжал ее, и парень застонал от боли. Не в состоянии больше спокойно смотреть на все это, я заплакала и сквозь рыдания повторяла:
– Нет, нет и нет, мы с мужем будем молиться!
– Кстати, давай поговорим о муже? – предложил бес.
– Все равно нет, мы будем молиться Господу, и Он нам поможет!
Очень, очень вкрадчиво, крайне ласково и немного нараспев, бес поинтересовался:
– А вдруг не поможет?
– Нет.
– А ведь я могу и силой отобрать … – но я не дала ему договорить, я подошла к нему и прокричала прямо в лицо:
– Нет, нет и нет! Никогда ты этого не получишь. Режь меня, рви части и делай что хочешь, но ты никогда и ничего не получишь!!! – от избытка чувств я вошла в исступление.
Оторопев, бес резко отпрянул, на этом видение закончилось.

На следующий день, на молитве, я оказалась на длинной тенистой аллее в поместье Святого Преподобного Паисия Великого. Высокие кроны деревьев с идеально стройными стволами вверху смыкались, образуя куполообразный свод. Через несколько шагов у моих ног появилось небольшое облачко; я взошла на него, оно плавно полетело по аллее. Затем поднялось наверх, к кронам деревьев и я смогла коснуться листьев – все они были одинаковыми по размеру и все как один необычайно красивыми, словно нарисованными, без единого изъяна. На ощупь листья были мягкими и шелковистыми.
В конце аллеи, справа, возвышалось неизъяснимо красивое здание, величественное и ослепительно белое, напоминающее Храм Божий. К зданию вела узкая дорожка, утопающая во всевозможных цветах удивительной красоты. Свернув на дорожку, я увидела, что по ней струится чистая родниковая вода. Не поднимая брызг, я шла прямо по воде, обувь и платье оставались сухими.
Врата домашнего Храма Святого Паисия Великого были выполнены из резного синеного золота и украшены драгоценными камнями. Врата открылись сами, и я вошла внутрь. Дивной красоты ковер с многоцветными рисунками устилал пол. Стены украшали фрески необыкновенно красивых красок с потрясающим эффектом трехмерности, настолько красивых и необычных, что объяснить и описать их не могу. Через огромный холл я прошла к внутренним дверям из золота, которые тоже открылись сами и я оказалась в огромном зале потрясающих размеров. Прямо передо мной был иконостас, от пола и до потолка заполненный киотами с образами святых людей. На самом верху был очень большой ростовой образ Владыки Господа – Воскресение Христово. Вдоль иконостаса шла широкая солея. Все остальные стены Храма тоже были в образах святых людей. Охваченная чувством благоговения, я спросила:
– Можно ли мне помолиться здесь?
– Можно, – позволила Пресвятая Богородица.
Опустившись на колени, я обратила внимание, что пол выполнен из драгоценных камней разных цветов прямоугольной формы, слегка выпуклых. Однако камни были мягкими, как ковер. Когда я закончила читать «Отче наш», образ Господа засветился непередаваемой красоты сиянием, а перед каждым образом зажглась свеча. Весь Храм залился ярким, но очень мягким светом. Через некоторое время свечи погасли и снова стали невидимы. Поднявшись с колен, я попыталась рассмотреть иконы, но это не удалось – лики святых были живыми и находились как бы в движении. Что это было на самом деле, я описать не могу, это невозможно описать или объяснить.
– Выбери, кому ты хочешь помолиться, – сказала Пресвятая Богородица.
Мысли начали разбегаться, но я вспомнила наши домашние иконы и подумала о Святом Великомученике Пантелеимоне. В этот же момент из нижнего ряда образов рядом со мной выдвинулся на несколько сантиметров вперед образ, на котором я увидела Святого Великомученика Пантелеимона. Лицо его было восхитительно правильной формы, сам же он был необыкновенно красив. Но рассмотреть полностью Святого Пантелеимона было невозможно из-за его сияния, которое он источал. От святого человека одновременно исходили любовь, тепло, радость и умиротворение. Обратившись ко мне, Святой отче Пантелеимоне сказал:
– Подойди.
С большим благоговением я приблизилась и опустилась на колени, попросила благословить. Осенив крестным знамением, он подал мне свою руку, к которой я приложилась и почувствовала легчайшее прикосновение и тепло. Рука же его была очень красивой и совершенной формы. Святой Пантелеимон открыл неземной красоты шкатулку, которую держал в левой руке. Омочив указательный палец правой руки в елее, он легкими касаниями начертал на моем челе крестное знамение. В благодарность я низко поклонилась Святому Великомученику и оказалась уже вне стен Храма.
Налево вела дорожка, утопающая в цветах; по ней я вышла на берег речного канала. У миниатюрного помостика из резного дерева была причалена небольшая золотая лодочка с мачтой на носу, инкрустированная драгоценными камнями. Когда я взошла на лодочку, она даже не покачнулась. На мачте надулся легкий белоснежный парус, я поплыла вперед. Вскоре канал перешел в озеро. Преодолев его, я оказалась над живописным водопадом. Лодочка немного постояла на месте, чтобы я смогла насладиться пейзажем необыкновенной красоты, затем поплыла дальше и остановилась у другого причала, неподалеку от водопада.
– Могу ли я посмотреть на водопад, – спросила я.
– Посмотри, – разрешила Пресвятая Богородица.
Водопад был около тридцати метров в ширину – вода ровненькой ленточкой ниспадала вниз. Ниже, метрах в десяти, все было закрыто легкими белоснежными облаками. Мягко и ласково мне брызнула на щеку крупная прохладная капелька. Возвращаясь назад, я увидела в нескольких шагах от водопада низко летящую стайку райских птичек неземной красоты; они блестели на солнце, будто были из золота. Восемь очаровательнейших пичужек сели мне на руку, едва ощутимо захватив кожу своими нежными коготками.
Пичужки с интересом и внимательно рассматривали меня темными глазками-бусинками. Не удержавшись, я погладила одну из них, под пальцами я почувствовала крохотную головку и шелковистое оперение. Испросив разрешения, я угостила птичек зернышками, прямо с ладошки. Подлетая по очереди, они аккуратно брали по зернышку и улетали. Когда я посмотрела, куда же они все направились, я увидела плавно подлетающих ко мне других четырех птичек – торжественно и с благоговением несущих в своих золотых клювиках небольшой четырехугольный платочек за самые кончики. Очень бережно они положили его мне на руку.
Белого неземного цвета платочек был нетканен и прозрачен. В центре его красными шелковистыми нитями был вышит образ Пресвятой Богородицы – "Самонаписавшаяся" с Богомладенцем на руках. Лик Богомладенца и Царицы Небесной были вышиты золотом. Края тоже были вышиты золотом, а уголки – золотыми коронками. Платочек был живым – он не лежал на руке, как обычная ткань, он дышал и парил. Задумавшись, что мне делать с этим безценным даром, я услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Надень.
Повязав его на шею, я почувствовала легкое прикосновение и ощутила, будто родилась в нем.
– Смотри, – сказала Царица Небесная.
На себе я увидела нательный крестик, источающий необыкновенное сияние. Горячо поблагодарив Пресвятую Богородицу, я осенила себя крестным знамением и неожиданно почувствовала какой-то предмет в левой ладони – это было восхитительное тоненькое золотое колечко с выгравированными словами: "Спаси и Сохрани". Гравировка излучала такое же необыкновенное сияние, как и крестик. Задумавшись, на какой палец одеть его, колечко сразу же оказалось на безымянном пальце левой руки.
Горячо возблагодарив Пресвятую Богородицу еще раз, я направилась к мраморной беседке с резными золотыми инкрустациями невдалеке. Посередине беседки стоял мраморный стол, на белой круглой огибающей скамье лежали белоснежные подушки. Когда я присела, день плавно и величественно сменился поздним вечером. Небо усеялось изумительными крупными золотыми звездами. Слева от меня зажглась череда подсвечиваемых снизу фонтанов, уходящих далеко вдаль. Из фонтанов мягко струилась розово-голубая вода, переливаясь невообразимыми и непередаваемыми оттенками. Ближайший ко мне фонтан источал какую-то густую жидкость темно-красного цвета. Через мгновение я поняла, что это вино и подумала, что может мне позволят попробовать его и взглянула на стол. Там уже стоял неописуемой красоты высокий кубок из золота, искусно инкрустированный драгоценными камнями. Струйка вина мягко влилась в подставленный кубок, не брызнув ни одной капелькой, я сделала маленький глоточек.
Аромат спелого винограда, смешанный с запахом каких-то необыкновенных цветов и меда, немного вскружил голову. Обдавая легким теплом, по мне сладчайшим медом растекался жар летнего солнца, несущий к каждой клеточке тела вкус винограда неземной сладости, настоянного на цветах и легких пряностях. Через какие-то мгновения я наполнилась воздушной истомой, отдаленно напоминающей земное состояние легчайшего охмеления. Обернувшись к столу, поставить кубок, я увидела огромное белоснежное блюдо, на котором лежала большая свежеиспеченная рыба, напоминающая наш карп. Рыба была как нарисованная, непередаваемо красивая – покрытая золотистой корочкой, со струящимся легким паром. Задумавшись, можно ли мне ее попробовать, я увидела справа от блюда небольшую золотую трезубую вилочку. Было интересно, как же ее можно есть, ведь рыба не была выпотрошена, наверное в ней остались внутренности. Отломив кусочек брюшка недалеко от головы, я увидела, что мясо рыбы, источающее необыкновенный свежеиспеченный запах, было чистым и белоснежным, внутренностей не было. Вкусив, я поняла, что ничего подобного никогда не ела – тончайший аромат разлился по всей полости рта. Кусочек рыбы медленно растворился, насытив меня полностью, как и один глоток вина.
От переполнивших меня чувств я откинулась на спинку скамьи – небо прояснялось, на волшебную ночь неторопливо наступал яркий солнечный день. В беседку влетели две райские птички, в клювиках у них что-то было. Птички подлетели к моей правой руке и надели на нее золотой браслетик со светящейся надписью "Спаси и Сохрани". Рассматривая его, я перевернула браслет и увидела другую гравировку, излучающую такой же свет: – "Паисий".
Сердце мое было переполнено огромной благодарностью и любовью к этому необыкновенному святому человеку. И вдруг, со стороны Храма, я увидела фигуру человека, источающую ослепительное сияние. Это был сам владелец поместья – Святой Преподобный Паисий Великий! … я вышла из беседки и пошла ему навстречу. Душа моя была переполнена безконечной радостью и счастьем. Опустившись на колени, я склонила голову перед святым человеком и каким-то образом почувствовала, что он протянул руки вперед, чтобы поднять меня с колен, но я даже не посмела об этом подумать. Святый отче Паисие Великий пригласил:
– Добро пожаловать!
Открыв глаза, я увидела, что его уже нет. Интуитивно я сделала несколько шагов вперед, к тому месту, на котором он только что стоял, и почувствовала нежный аромат ладана, фимиама и ощутила тепло священнослужителя, как некий фон, излучение. Несколько мгновений я стояла, насыщаясь силой отеческой любви и доброты Святого Преподобного
Паисия Великого.
От охватившего блаженства я подняла глаза и увидела горний Город Иерусалим. Ослепительно величественный и огромный – он стоял высоко в небе на огромном плоском облаке. От Города во все стороны белыми лучиками исходило безчисленное множество дорог. По одной из них в сторону Города на большой скорости приближалась открытое ландо Святого Паисия Великого, запряженное в тройку белоснежных лошадей.
Все это было необыкновенным и непохожим на то, что это вообще могло со мной произойти. Сегодня – день особого поминовения этого святого человека. Вечером, читая молитву Святому отче Паисию Великому, я очень ясно увидела его на престоле, среди Воинства Безплотных Сил Небесных и Всех Святых, они величали Святого Преподобного Паисия Великого.

Вечером на молитве я оказалась в аду на пыльной дороге, без фляжки и сумочки. Невдалеке от меня, повернувшись спиной, стоял рыжий бес, на голову выше меня ростом. Медленно виляя хвостом, он выдержал паузу, затем слегка обернул ко мне морду, приклонил немного … и, меня пронзило – это же мой бес, приставленный ко мне! Вкрадчивым голосом и злорадно, он спросил:
– Узнала?
– Да, – ответила я и с горечью опустила глаза.
Подступив, бес начал медленно обходить меня вокруг, пристально всматриваясь в мои глаза. В его взгляде читалась ненависть, необузданная злобствующая хитрость и сладострастное упоение от близости беззащитной жертвы, которой некуда убежать. Поворачиваясь вслед за ним, я старалась выдержать взгляд, потом тихо констатировала, с появившимся внезапно чувством безстрашия:
– Что-то мне тебя мелкого дали.
Взвившись, бес изрыгнул из пасти огонь, но тут же овладел собой и пропел с ехидством:
– Ой-ой-ой!
С ужасом я вспомнила, что именно так, иногда в шутку, я отвечала разным людям, в том числе и своим близким.
– Как же мне от тебя освободиться? – задумалась я.
Кривляясь, он ответил женским голосом:
– Так я тебе и сказала, – и я тут же вспомнила, что и эта фраза была у меня расхожей. Неожиданно внутренний голос подсказал: молитва. Опустившись на колени, я стала читать Богородичное правило, от меня сразу начало исходить легкое сияние; бес недоуменно попятился. Сияние распространялось все дальше и дальше и неожиданно одним из своих лучиков коснулось беса. Раздалось шипение, нечистый рухнул на землю, обратился в огромного толстого черного змея и юрко уполз, скрывшись из виду за секунду.

На следующий день, я снова оказалась на пыльной дороге в аду, при мне была сумочка и фляжка. Справа в воздухе в красном зареве на высоте птичьего полета стоял трон. На нем сидел важного вида бес в короне и мантии, а вокруг него стояло множество бесов «рангом» поменьше. Окинув меня взглядом, главный бес приказал:
– Стой.
Быстро опустившись, он сошел на землю и предложил:
– Давай, за десять душ одно зернышко?
– Нет.
– Двадцать?
– Нет.
– Тридцать?
– Нет.
Развернувшись, «князь» пошел вперед, мне пришлось последовать за ним. Через какое-то время мы оказались на краю пропасти – бездонной расщелины около пятидесяти метров в ширину. Далеко внизу полыхал огонь, извергая нестерпимый жар. Над расщелиной пролегал крепко натянутый канат, похожий на школьный. Не покачнувшись, главный бес уверенно пошел вперед, ловко обхватывая канат лапами, похожими на обезьяньи, с длинными пятисантиметровыми когтями. Перебравшись на противоположную сторону, «князь» повернулся, подождал немного и спросил с издевкой:
– Испугалась?
Страх настолько парализовал меня, я не могла даже с места тронуться; внутренний голос подсказал:
– Молитва.
Читая Богородичное правило, я оградила себя крестным знамением и пошла по воздуху, в полуметре над канатом. Непрерывно читая правило, стараясь не смотреть вниз, я перешла пропасть. С трудом скрывая раздражение, бес со злостью отвернулся и пошел дальше. Через несколько шагов остановился и бросил:
– Подумай о тех, кого ты можешь спасти.
– Нет.
И «князь» пошел дальше, а я увидела под его ногами длинную вереницу людей, стоявших на четвереньках, друг к другу боком, среди которых были и подростки. С огромным, непередаваемым сладострастием впиваясь в спины людей когтями, бес с силой выворачивал лапы, стараясь каждым движением доставить максимум боли – люди стонали, взывали и молили о помощи. Через несколько шагов бес повторил вопрос, но я снова отказалась, он пошел дальше, а через несколько шагов укорил меня:
– А ведь среди них есть и дети.
С ужасом я увидела, что вокруг меня по грязной земле ползают грудные дети, тянущие ко мне свои ручки, перепачканные пылью. Плакали они так горько, как плачут малыши, оторванные от мамы. Взяв себя в руки, я сказала:
– Нет.
В мгновение ока главный бес оказался рядом с мной, подхватил ближайшего младенца и одним ударом лапы разрубил его надвое, а затем отшвырнул в сторону.
– Никогда! – ответила я и зарыдала от ужаса происходящего.
Истории по словам: дорога, Домой



← предыдущая следующая →

Отправить историю другу Сообщить о плагиате
Постоянный адрес этой страницы:


Помогите спасти детей!

 
оставить свой комментарий

Комментарии

30 июля 2011, 07:15
Оценивающий
  Чтение захватывающее и интересное. С нетерпением жду продолжения. Конечно, тоже задумываюсь над другой стороной существования человека, но пока у меня очень много вопросов и не все понятно. Например, получается, что люди умирают дважды - один раз в этом мире, а потом в аду? Или - в чем смысл жизни в Раю? И еще - как тогда действует терия возрождения души повторно в этом мире, если тела остаются в потустороннем мире? Но задуматься надо.  
1 августа 2011, 08:50
Оценивающий
  Я тоже жду продолжения и пытаюсь переосмыслить все прочитанное. Вы, несомненно, талантливый человек и писатель. +  
2 августа 2011, 01:42
ruspaev
  Не мешайте одно с другим. Реинкарнация - это выдумка буддистов и кришнаитов, а здесь исповедь христианина. Люди умирают лишь однажды, но в день страшного суда они воскресают, а в аду или раю живут вечно. В том то и ужас ада, что нельзя будет умереть. Смерть для нас кажется верхом ужаса, но это милость божья, смертью человек избавляется от страданий и мучений, от старости и дряхлости. Нам трудно это представить, но ведь некоторые люди, измученные болезнью или жизненными обстоятельствами желают себе смерти, как избавления.  
2 августа 2011, 10:21
Ang
  Уважаемый Руспаев. Упоминание о реинкарнации было исключено из канонических христианских евангелий еще на втором или третьем вселенском соборе (в 4-5 веке нашей эры). Это исторический факт. Кроме всего прочего в Библии встречаются строки, посвященные возвращению в земную жизнь некоторых святых, в т.ч. и Иисуса. Все мировые религии имеют одну точку отсчета.  
к началу истории

Добавьте свой комментарий


Имя / Псевдоним
Текст комментария

Все истории   |   Все комментарии   |   Все авторы  |   Поиск по историям


Обязательна активная ссылка
© 2005—2010 «Декамерон»
Правила сайта
Книга Декамерон
Написать письмо редактору
Rambler's Top100