24
марта

 


На сайте было рассказано 3805 историй.
Если хочешь присоединиться
к 2216 авторам, то зарегистрируйся.
 
 
Чтобы добавить историю, войдите.
Регистрация     Забыли пароль?
О том, что теплит нашу душу. О том, что хорошо закончилось. О том, о чем страстно мечтали. О несчастной любви. О том, как влюбленным улыбалось счастье. О находчивых людях. Об измене. О том, какие шутки проделывают друг над другом люди. О чем и о ком угодно. О щедрых, великодушных людях.

Дорога Домой. Книга 1. Часть 1. Продолжение 3

 
комментарии
оставить свой комментарий

1 августа 2011, 11:46 //  DorogaDomoy
После молитвы, во время чтения вечернего правила, я что-то почувствовала. Обернувшись немного назад и скосив глаза, я увидела стоявших за нами бесов наяву – их было около пятнадцати, целая толпа! Злобно скрежеща зубами, они горели к нам лютой ненавистью. Ужаснувшись, я сказала мужу; мы начали читать: "Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его …", окропляя все комнаты святой водой, но бесы только отступили – они были где-то рядом, я их чувствовала.

С этого момента, мне дали возможность видеть нечистых наяву и мир стал для меня безповоротно другим. Конечно, мы понимали: все, что мы получили, не было нами заслужено и не было нами выстрадано, как святыми людьми, вставшими на путь служения Господу. Понимали мы также и то, что отказ от многих мирских благ – это только начало. Теперь нам нужно ежедневной тяжелой и упорной борьбой непрестанно очищать наши сердца от страстей и соблазнов, и возрастать духовно.
Первое время мы долго недоумевали, почему именно мы? Почему именно нам столько всего дано? Да, мы отказались от многого. Да, мы пытаемся бороться с искушениями, но мы же только новоначальные, ведь мы в самом начале пути? Недоумевая и ломая головы, мы пытались найти ответ на этот вопрос, пока не осознали очевидное – это же Промысел Божий. Как можно понять его человеку? Как может творение понять Творца? У Владыки Господа все необычайно прекрасно, слаженно, гармонично и божественно – все расписано по секундам, до самого Страшного Суда! Почитайте видение Страшного Суда Христова, бывшее Григорию, ученику преподобного Василия Нового и вы поймете, что Промысел Божий величественно необъятен и неосязаем человеком («Посмертные мытарства души и Страшный Суд Божий»).

Сегодня мы начали молиться за детей, чтобы Господь наставил их на путь истинный и обратил к вере. Во время молитвы я увидела стоявшего рядом с дочерью беса, а она в это время сидела за компьютером. Всматриваясь в монитор, бес довольно ухмылялся. Потом я увидела беса нашего сына, который был пострашнее – его глаза горели красными углями.

На следующий день я оказалась перед владениями Святого Праведного Паисия Великого. Яркое мягкое солнце стояло высоко в зените. Через короткое время из ворот поместья выехала карета Святого Паисия Великого, огромная, из резного золота, инкрустированная многочисленными каменьями, и остановилась передо мной, дверь неслышно и широко распахнулась. Взойдя по откинувшимся ступенькам, я попала внутрь и утонула в мягчайших кожаных светлых подушках. Очень плавно и быстро экипаж взмыл ввысь. День сменился ночью, карета начала описывать дугу над владениями Святого Паисия – меня потрясли размеры поместья. Это был целый огромный город! Внизу все было залито огнями; по всему периметру ярко подсвечиваемой городской стены стояли величественные остроконечные башни. Многочисленные здания, парки, фонтаны и неизвестные мне невообразимой красоты сооружения не просто поражали воображение – они отняли у меня дар речи!
Описав полный круг, экипаж опустился на землю перед вратами и остановился. Через секунду он скрылся. Белоснежная облачная дымка плавно затянула стены поместья. Стало немного грустно. Из облака вылетела райская птичка – ободрить меня и развеять грусть. Замерев на мгновение прямо передо мной, она несколько раз взмахнула мне на прощание золотыми крылышками и скрылась в дымке.

На следующий день, мы молились ко Пресвятой Богородице с прошением о дожде, поскольку в Москве, да и почти во всей России была выжжена уже не только трава, но и многие деревья – листья на них пожухли, как осенью. Высоко в небе на облаке, я увидела Господа нашего Иисуса Христа со всем воинством Небесным. Справа от Владыки стоял Архангел Михаил, со щитом в левой руке и очень длинным золотым мечом в правой. Негромким, но доносящимся отовсюду и очень грозным голосом, от которого по всему телу пошли мурашки, Архистратиг Михаил сказал:
– Совсем Господа забыли! Покайтесь! – поднял высоко над собой меч и добавил, еще более грозно:
– Это только начало!
Сразу после этого я увидела короткое видение – сожженную дотла русскую деревню, многочисленные остовы домов на пепелищах. Немного спустя Архистратиг Михаил сказал:
– Будут наводнения.
И я увидела следующее короткое видение, будто с высоты полета вертолета – огромные площади подтопленных русских лесов, примерно на полтора метра.
Предположив, что я уже окончательно брежу, я взмолилась ко Пресвятой Богородице:
– Владычице моя и Госпоже, прости меня грешную, наверное я все это придумываю себе? – и услышала голос Царицы Небесной:
– Не греши.
– Но ведь я самая обыкновенная женщина, каких много, такие откровения доступны ведь только святым людям?
– Не только.
– Но почему именно я, почему именно мне оказана такая честь?
– твое сердце, – сказала Пресвятая Богородица.

После этого видения мы с мужем разговорились о том, что все мы овечки Пастыря нашего, Господа Иисуса Христа. О том, что все люди действительно похожи на овец – такие же безтолковые и безпокойные; мы все разбредаемся в разные стороны при первом удобном случае и без Пастыря нам жить нельзя, мы просто погибнем. И вот, нам дано было убедиться в этом еще раз.

На молитве я оказалась на дороге, ведущей в поместье Святого Праведного Паисия Великого, но оно была уже скрыто плотной стеной облаков. На мне было воздушное желтое платье, волосы были заплетены в две тугие косы, под легкой шалью мои волосы охватывал тоненький золотой обруч. Наслаждалась пейзажем, воздухом и разливающейся вокруг благодатью, я увидела ягненка – он подбежал ко мне, прижался к моим ногам и замер. Ягненочек был как нарисованный, он был безупречно чистым и абсолютно белым, с карими выразительнейшими и умнейшими глазками. Запустив руки в мягкую шерсть, я провела рукой и ощутила восхитительную ее шелковистость. Обернувшись по сторонам в поисках хозяина, я увидела приближающуюся большую отару. Послушно двигаясь в одном направлении, они не толкались и не разбредались. С посохом в руке, посреди них величественно шел прекрасный стройный юноша в белой тунике и сандалиях, источая сияние, и улыбаясь. Овечки вели себя необычайно спокойно; проходя мимо, они с интересом посматривали на меня. Это было восхитительное, завораживающее зрелище. Через несколько минут и Ангел, и отара овечек, скрылись в белоснежном облаке.
Затем я увидела перед собой монаха с закрытыми глазами, стоявшего в метре от земли в воздухе; на вид ему было около семидесяти. Еще через время, тоже в воздухе, я увидела великолепного мужа тридцати лет в белых одеждах, от которого исходило необыкновенное сияние – сияние жителя Горнего Иерусалима. Потом я обратила внимание, что уже и сама стою в воздухе, но в полуметре от земли. И я задумалась: как же мне пойти по нему? Пришла мысль, что нужно молиться, читать Богородичное правило. Читая правило, я пошла по воздуху – это было невероятное, непередаваемое чувство, я не могла поверить, что могу идти и иду по воздуху! Вспомнив монаха, я поняла, что молитва, пост и воздержание могут человеку дать то, о чем он мечтает: жизнь вечную, в вечном блаженстве и вечной любви. Через время я вернулась на поле.
Сегодня на мне было платье необыкновенной красоты из нерукотворной ткани – ослепительно белого цвета. Всю поверхность ткани окутывала тончайшая паутинка из золота. Широкие манжеты платья были украшены некрупными бриллиантами. Сандалики на ногах были изготовлены из белого золота, а тесемочки-паутинки были усыпаны мелкими бриллиантами.
Позади меня была живописная проселочная дорожка, чистенькая и приятная. Дорога передо мной была вымощена крупными драгоценными камнями с половину ладошки. Камни были разных цветов и оттенков, среди которых я узнала рубины, изумруды и сапфиры. Обочины дороги были выложены бриллиантами легкого прозрачного желтоватого цвета около трех сантиметров в диаметре. Пролегая через поля, дорога уходила за горизонт. Вокруг очень плавно и величественно начало темнеть. Наступила летняя звездная ночь. Каждый камушек изнутри озарился мягким, но ярким светом. Особенно завораживали бриллианты – они источали чистое сияние легкого желтого оттенка, придавая окружающему пейзажу сказочную красоту и нарядность.
Откуда-то сверху, прямо с неба, примчался необыкновенный экипаж – огромная карета из белого золота, усыпанная светящимися бриллиантами, запряженная в тройку ослепительно белых лошадей, в полтора раза более крупных, чем наши. Экипаж и лошади были неземными, ни рассмотреть их толком, ни тем более описать, я не могу. Управлял экипажем прекраснейший Ангел. Пресвятая Богородица сказала:
– Это твой Ангел Хранитель.
Низко, очень низко я поклонилась, Ангел же величественным жестом благословил меня. Забравшись внутрь, я утонула в подушках – меня обволокла необычайная мягкость и нега. Экипаж плавно взмыл высоко в небо, в два раза выше высоты птичьего полета. Минут через пять я увидела справа от себя голубые огни необычно красивейшего города.
– Чей же это город? – подумала я.
– Иоанна, – сказала Пресвятая Богородица.
– Кронштадтского, – добавил внутренний голос.
Экипаж повернул к городу и пролетел над ним, чтобы я могла увидеть все великолепие поместья этого святого человека в ночном освещении. Через несколько минут я увидела другое поместье, такое же великолепное, но подсвеченное розовыми огнями, залитое розовым светом. Пресвятая Богородица сказала:
– Матроны.
– Московской, – дополнил внутренний голос.
Экипаж стал описывать дугу, поворачивая назад, я увидела величественное повсеместное зарево от многого множества поместий, расположенных повсюду далее. Вернувшись на землю, мы оказались перед домом моей бабушки, которая меня уже ожидала. Бабушка села рядом и улыбнулась, она светилась безмятежной радостью и любовью. Экипаж стремительно взмыл ввысь, бабушка смотрела на проплывающие мимо великолепные райские обители, а я не могла оторвать от нее взгляда и в порыве чувств взяла ее за руку. Во всем происходящем все было невероятным и невозможным – мы были молодыми, мы были вместе и нас связывало чувство безмерной любви. Вскоре мы вернулись, бабушка благословила меня, мы попрощались. Экипаж взмыл в небо и примчал меня на дорогу, на место, откуда началось это необыкновенное путешествие. Через несколько мгновений волшебная карета, вместе с необычайно прекрасными лошадьми, растаяла в высотах солнечного неба.

На следующий день я оказалась на дороге с камнями – дорожные камни сверкали при свете яркого солнечного дня. Наслаждаясь окружающими красотами, я медленно пошла вперед. Неожиданно из бриллиантов вверх поднялись струйки воды, образовавшие собой невысокий тоненький свод, купол. Перетекая и мягко струясь, вода мелодично журчала, это было невероятно впечатляющее зрелище! Вокруг меня расстилалось поле, справа – усыпанное синими цветами, а слева – желтыми; я спросила у Пресвятой Богородицы:
– Можно ли посмотреть цветы?
Водяной купол воды сложился обратно в бриллианты, вначале я пошла направо. По колено высокие, неимоверно красивые цветы отдаленно напоминали наши васильки; они были насыщенного, сине-голубого цвета, правильной формы, одинакового размера и все росли на одинаковом между собой расстоянии.
Затем я пошла на поле с желтыми цветами, росшими небольшими кустиками – они были по щиколотку и чем-то напоминали фиалки. Эти цветы тоже были одинакового размера и росли также на одинаковом расстоянии, расстилаясь по полю нежным ковром. Вид поля был настолько безмятежным, что хотелось лечь на этот ковер и пролежать там целый день.
Вернувшись на дорогу, я не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться великолепием драгоценных камней, от них просто невозможно было оторваться. Особенно мне нравились бриллианты, украшающие обочины.
– Возьми, – услышала я голос Пресвятой Богородицы.
– Как же я могу нарушить эту красоту, – подумала я и ко мне неожиданно подкатился бриллиантик. Когда я открыла сумочку, чтобы положить его, я обнаружила там еще одно отделение, в котором уже лежали другие камушки – зеленые, красные и синие.

На следующий день, на молитве за детей я увидела короткое видение – беса нашей дочери, он вскочил как ужаленный и вскрикнул:
– опять?!

На вечерней молитве я оказалась на пыльной дороге в аду и пошла по ней вперед. Слева, на обочине, я увидела обшарпанную белую скамью, похожую на старинную, и поняла, что мне нужно на нее присесть. Сидение скамьи от раскаленного воздуха было горячим. Через минуту земля подо мной стала круглая как шар и прозрачная как стекло. Под стеклом, полыхая багряными, синими и зелеными заревами, зловещими огнями горел огромный, безкрайний, безмерный и бездонный мир зла. В каждом уголочке его кипела жизнь – отовсюду доносились стоны, крики и рыдания. Мир ада потрясал человеческое воображение своими масштабами.
Неожиданно я услышала какое-то едва различимое бряцание и шарканье. Видение под ногами закрылось, пыльная земля с невысокими горами вернулась на место. Взглянув в сторону, откуда раздавались звуки, я увидела бабку – каргу в черном платье с опущенным капюшоном, полностью закрывающим голову и лицо. Прошаркав к скамье, бабка села справа очень близко, в полуметре от меня.
Что-то жуткое и кошмарно зловещее исходило от этой бабки. Ужас начал вкрадываться в каждую клеточку моего тела и постепенно заполнял его, с каждой секундой все увеличиваясь и увеличиваясь. Что именно происходит, я не поняла, но мне стало настолько страшно и жутко, что начала кружиться голова как перед обмороком. Воля моя была подавлена, я не могла овладеть собой, это был безконечный, холодящий душу вселенский ужас…
Когда я поняла, что рядом со мной сидит «смерть», я замерла и перестала дышать. Помолчав немного, скрипучим старческим голосом, она спросила, едва слышно:
– Страшно?
Взглянув на нее, я отвернулась и прошевелила одними губами:
– Нет … не страшно.
– Почему? – с неподдельным интересом поинтересовалась «смерть».
– Не боюсь, потому что каюсь в своих грехах.
– Искренне каешься? – спросила она с сомнением в голосе.
– Да, искренне, – ответила я.
– С сокрушением? – с дотошностью старого человека уточнила «смерть».
– Да.
– Обыденно! – произнесла она утверждающе, словно вынесла приговор. Затем поднялась и пошла по дороге дальше.
– А как нужно каяться? – даже не надеясь на ответ, спросила я.
Обернувшись, и не поднимая головы, карга сказала:
– Как будто умрешь … завтра …
В страхе, что она уйдет раньше, чем я все узнаю, я переспросила взволнованным голосом:
– А как, как же нужно каяться?!
– Пропуская через сердце каждый свой грех, – неохотно ответила она.

Сразу же после этого видения я с ужасом осознала: если бы я умерла сейчас, за мной пришла бы она, зловещая и ужасная «смерть», но совсем не Ангел, в чем я до этого мгновения даже не сомневалась. Ведь именно сегодня утром я исповедовалась и причастилась Святых Животворящих Таин на Литургии! Но действительно, ведь сегодня я отнеслась к этому великому Таинству несколько обыденно. Собственно говоря, я уже и не знала, в чем мне каяться. Во всех своих тяжких грехах я покаялась уже давно, а в этих ежедневных … ну, каюсь все время … как-то так … потихонечку …
А если бы я узнала об этом только в свой смертный час?! Что бы со мной произошло? Наверное я бы искренне изумилась вначале, затем бы недоумевала, а потом – впала бы в крайнее отчаяние. Но как же это, научиться пропускать каждый свой грех через сердце?! …

Вечером этого дня я попала на дорожку Раи, выложенную каменьями. На мне было необыкновенно красивое голубое платье, волосы были сплетены в косу и уложены на голове венчиком. Пройдя немного вперед, слева от себя я увидела белоснежную мраморную скамеечку. Присев, я задумалась: что же произойдет сегодня? Сверху, прямо мне на коленки, легко и как перышко, опустился свиток, то ли из пергамента, то ли из материи с бумагой, не шуршащий. Когда я взяла его, он сам развернулся. Внутри было что-то написано, семь строчек черными чернилами, выдавленные крупным отчетливым шрифтом на незнакомом языке. Пытаясь прочитать, но ничего не понимая, я подумала:
– Что же это?
И услышала голос Пресвятой Богородицы:
– Грех.
– мой? – подумала я.
И начала перебирать в памяти, пытаясь вспомнить все свои грехи, а свиток тем временем начал источать зловоние. Вначале легкое, затем, плавно усиливаясь, оно достигло такой силы, что смрад окутал меня всю – я сидела в нем, как в банке. Это была невыносимая ужасающая смесь фекалий с гниющим мясом, грязным потом и еще какой-то дрянью. Встать не было сил и я сидела, не шелохнувшись; потом взмолилась ко Пресвятой Богородице:
– Пресвятая Владычица, я поняла … я поняла, это наши, человеческие грехи … это они так смердят и достигают Небес, Господа, Тебя, Пресвятая Богородице, Ангелов и всех Святых Людей … я поняла, прости меня …
После этих слов у меня нашлись силы подняться, я пошла по дороге, но смрад не отступал от меня, он словно впитался в мое платье, кожу и волосы. Отчаявшись, я попросила:
– Пресвятая Богородице, я очень молю, я все поняла, я больше не могу … пожалуйста, пусть это прекратится.
Через мгновение зловония не стало, воздух снова наполнился ароматом цветов, свежестью и благоуханием мира Раи…

На следующий день, во время утренней молитвы, я услышала голос Ангела Хранителя, который сообщил, что Архистратиже Михаиле берет моего мужа под свою защиту и повелевает ему при нахождении прилогов и нападении бесов, обращаться к нему за помощью. Это был безценный, величайший дар, потому, что муж измучился, безуспешно борясь с непрестанно одолевающими его страстями.

На следующий день, на молитве за родителей, я оказалась на знакомой пыльной дороге. Вокруг был полумрак, воздух был раскален, в нем стояла взвесь, похожая на смог. При мне была сумочка и фляжка; я поняла, что сегодня – очередное испытание.
Дорога была абсолютно пустынной и какое-то время я стояла в размышлении, куда следует идти. Внезапно дорога оказалась битком набита бесами разного калибра, идущих в одном направлении. Вокруг меня – далеко вперед и безконечно назад, повсюду были бесы. Некоторые из них были совсем маленькие, в половину метра, другие побольше, а третьи еще больше. В основном же они были ростом около двух – двух с половиной метров. Каким-то образом я оказалась посреди этого скопища. От бесов несло немыслимой смесью жутких испарений, смешанных с потом, тиной и сероводородом. Когда я задумалась, куда они идут, я услышала внутренний голос:
– На поклонение.
Минут через десять колонна вышла на открытую ровную местность. Дальше дорога была вымощена белым мрамором, но когда я к нему присмотрелась, он оказался обыкновенными серыми камнями. Многочисленный цокот бесовских копыт громко загудел по мостовой. Впереди возвышался огромный то ли город, то ли чье-то поместье. Показалось, что оно белое и с золотыми воротами, богато украшенными драгоценными каменьями. Всмотревшись, я поняла, что на самом деле поместье серого цвета, ворота стальные, а вместо драгоценных камней инкрустированы обычными булыжниками. Центр города занимала огромнейшая площадь, больше Красной раз в десять. Через короткое время площадь заполнили бесы; я стояла в центре, недалеко от огромного трона на невысоком помосте.
На троне сидело что-то, что никакому описанию не поддается. Вначале это был свиток каких-то огромных шипящих змей, соединенных вместе, затем десяток отвратительных козлищ, потом еще что-то, но просто крайне омерзительное. Среди бесов прополз легкий шепоток – денница, с ударением на втором слоге. Движение на троне прекратилось, чудовище трансформировалось в огромного черного козла, довольно красивого, но с ужасающими глазами, красными как уголь. Глаза источали гиперзло, гиперлукавство, гиперхитрость, гиперподлость и все, что может быть в этом мире отрицательным, но с приставкой «гипер». Все, как один, бесы одновременно бухнулись на колени ничком, стоять осталась только я. Наступила гробовая тишина … кто-то негромко шепнул мне:
– Поклонись.
– Ну вот этому точно не бывать, – решила я.
Тотчас находившиеся между мной и троном бесы быстренько расползлись в стороны, образовав широкую дорожку к главному. Медленно протянув вперед трехпалую лапу, денница поманил меня одним пальцем. Приблизившись к помосту на расстояние десяти шагов, я остановилась и увидела, что за мной возникло что-то вроде кресла, седалище, на которое я непроизвольно опустилась, ощутив внезапно охватившую непреодолимую слабость во всем теле.
Внимательно изучая меня, диавол медленно склонял голову, то влево, то вправо. Каждый его жест был отработан до идеальной безупречности, передо мной сидело само совершенство лицемерия. Горящие глаза сатаны буравили мою душу и рыскали по ней в поисках слабого места, но я сидела и просто смотрела на него, пытаясь овладеть обуявшим меня бездонным страхом. Остановив взгляд на сумочке, он вопросительно посмотрел на меня, прямо в глаза.
– Нет, – подумала я.
Неожиданно, прямо перед моим носом со свистом пролетела огромных размеров секира, способная одним ударом перерубить слона. С силой и глухим стуком она уткнулась в землю, в миллиметре от пальцев моих ног.
– Нет, – подумала я снова.
За спиной я почувствовала какое-то движение. Обернувшись, я увидела, что спинку кресла обвивают змеи разных размеров и разного цвета. От гадов исходил невыносимый жар; все они устрашающе шипели, но ни одна из них не могла ко мне прикоснуться – на мне был платочек Пресвятой Богородицы и крестик. Испугавшись, я начала читать Богородичное правило – змеи с секирой исчезли, а сатана взглянул на меня опять вопросительно.
– Нет, – повторила я про себя.
Откуда-то справа к деннице плавно подплыл огромный стол с многочисленными яствами. Схватив огромный кусок жареного мяса, он начал его предельно аккуратно есть, медленно, с наслаждением разжевывая и смакуя каждый кусочек. В животе у меня скрутило, я почувствовала приступ нечеловеческого голода. Это было невероятно сильное чувство – мы уже пятую неделю постились и питались одной кашей, поскольку денег у нас не было уже вообще. С Божией помощью мне удалось овладеть собой.
– Нет, мысленно повторила я.
Через секунду меня начал одолевать неимоверный приступ жажды, настолько сильный, что язык и все органы дыхания слиплись в один комок. Но и с этим чувством мне удалось справиться.
Неожиданно с правого плеча начала съезжать тесемка с фляжкой. С огромным трудом и неимоверным усилием воли я остановила тесемку плохо слушающейся рукой и решительно ответила мысленно:
– Нет.
С левого плеча начала съезжать тесемка с сумочкой, но и ее я остановила, и мысленно повторила:
– Нет.
Кресло, на котором я сидела, сдвинулось с места и поплыло к столу. Обогнув стол, кресло остановилось слева от денницы, на расстоянии вытянутой руки.
– Этому тоже не бывать, решила я, и начала читать Богородичное правило.
Вначале очень медленно, но с каждой секундой все быстрее, кресло двинулось в обратном направлении, пока не вернулась на прежнее место. Стол с яствами отъехал; диавол сидел молча и буравил меня испепеляющим взглядом.
Ко мне пришла мысль, что делать мне здесь больше нечего, и я могу уйти, но невидимая сила парализовала меня, не было сил даже приподняться с места. Когда я начала читать Богородичное правило, медленно, очень медленно, словно после долгой, затяжной болезни, опираясь на руки, я с трудом подняла свое тело. Повернувшись к выходу, я сделала первый шаг.
– я тебя не отпускал, – медленно и зловеще сказал сатана.
Не обращая внимания на его слова, на ватных полусогнутых ногах, непрерывно читая молитву ко Пресвятой Богородице, я пошла к выходу. По мере удаления от диавола, мои силы прибавлялись с каждым шагом. Когда городская стена оказалась позади, я восстановилась уже окончательно. Взмолившись ко Пресвятой Богородице, я покинула это жуткое видение.

На следующий день я оказалась в неизвестном темном месте; я постояла немного и ощупала себя: сумочки и фляжки не было. Вскоре впереди появился отблеск зарева, и я поняла, что стою в длинном тоннеле с полукруглым сводом, высотой в два человеческих роста. Через какое-то время отблеск усилился и превратился в полыхающее зарево. Вырываясь вперед огромными языками, зарево медленно и зловеще приближалось, затем обратилось в пламя и дохнуло на меня невообразимым жаром.
Испугавшись, я начала читать Богородичное правило и увидела, что мое тело начало источать легкое сияние, образовав купол. Огромные языки огибали его и ничего не могли сделать мне. Побушевав, пламя резко и с шумом ушло назад. Вокруг меня залег полумрак. Через минуту по тоннелю начала разливаться вода, показавшаяся мне чистой. На самом деле оказалось, что она наполнена всякой мерзостью, как на море для отдыхающих.
Вода прибывала быстро, и я продолжила читать Богородичное правило. Достигнув уровня груди, вода резко и с шумом ушла, но платье мое осталось сухим. Какое-то время стояла полная тишина. Не знаю почему, я встала спиной к стене тоннеля. Через мгновение мимо меня со свистом полетели расплавленные камни, пылающие огнем.
– Если я буду стоять, прижавшись к стене, бесы решат, что я испугалась, – подумала я и ступила на середину тоннеля, непрерывно читая правило. От страха, что в это же мгновение огромный булыжник влетит мне прямо в лицо, я закрыла глаза. Через несколько секунд я решилась посмотреть, что происходит и увидела перед собой большой камень. Мелко дрожа от напряжения, он был готов в любую секунду сорваться мне в лицо. Камень представлял собой морду разъяренного «князя», злобно выгибающуюся во все стороны. Не моргая, горящие углями глаза стремились пронзить меня и испепелить. Через несколько мгновений камень стал простым булыжником и рухнул на пол – огненный шквал прекратился.
В конце тоннеля забрезжил свет, я пошла на него и почувствовала, что внизу кто-то скребется – внизу, рядом со мной, семенили несколько крыс. С самого детства, я до смерти боюсь грызунов! И я с таким усердием начала читать молитву, что вокруг меня снова образовалось сияние. Крысы постепенно увеличились до размеров крупных собак, но я на них старалась не смотреть, это было выше моих сил. Затем крысы уменьшились, но начали быстро множиться и быстро заполнили собой все расстояние между исходившим от меня ореолом и стенками тоннеля. Глаза этих тварей сверкали в полумраке неимоверной злобой, а их челюсти устрашающе лязгали. Через какое-то время они тоже все исчезли.
Затем на моем пути начали попадаться свисающие с потолка крупные существа, размером с огромного кота, похожие на летучих мышей, но с горящими углями глазами и огромными зубами, лязгающими металлическим стуком. Было впечатление, что этими зубищами существа касались кончиков моих волос, но я еще более усердно читала правило и через какое-то время эти твари также пропали.
Вскоре мой путь преградила огромная расщелина – на протяжении пятидесяти метров вместо пола тоннеля передо мной была бездонная пропасть, извергающая невероятный жар. Когда я задумалась, как преодолеть бездну, под моими ногами образовалась переброшенная на другой конец пропасти живая лестница из людей, держащих друг друга за ноги. И хотя лицами они были обращены вниз, я даже представить себе не могла, что пойду по людям и сделала решительный шаг влево. Но там образовалась другая лестница из людей, лицами вверх. Читая Богородичное правило, я ступила на воздух и пошла вперед. Над ущельем было невыносимо жарко, снизу меня обдавал жуткий запах горящего человеческого мяса. От непомерно высокой температуры на мне начало плавиться платье.
В конце пропасти я сошла на пол и метров через двадцать вышла к другому ущелью. Из бездны исходило синее свечение и тянуло жутчайшим холодом. Читая правило, я ступила на воздух и преодолела его. В конце пути меня бил жуткий озноб от пробравшегося в каждую клеточку смертельного холода.
Наконец я вышла из тоннеля и оказалась на хорошо знакомой пыльной дороге. Откуда-то сверху ко мне подлетела морда «князя» со скоростью метеорита и начала всматриваться в меня, медленно изменяя наклон головы. В горящих углями глазах была нечеловеческая ненависть, злоба, раздражение, и некоторая озадаченность. Через несколько минут морда также мгновенно улетела. Видение закончилось.

На следующий день я оказалась в Раи, возле входа в огромный Храм Божий. На мне было очень красивое платье из золотой парчи. Просто немыслимо красивое и немыслимо нарядное! Храм своими размерами мог сравниться с четырьмя Храмами Христа Спасителя в Москве, но без колонн.
Как я поняла, мне было позволено войти внутрь. Храм был заполнен молящимися людьми, это были женщины и мужчины, все – в белых одеждах. Мужчины были с аккуратными прическами, а женщины в белых платках-накидках, на старинный обычай. Не мешая друг другу, люди стояли на коленях, ровненькими рядами.
Пол Храма был покрыт материалом, похожим на нежный розово-красный мрамор. По всей протяженности стен были расположены ростовые иконы святых в изумительных, непередаваемой красоты окладах. Это было что-то воздушное – золото, резьба, немыслимой красоты узоры, тиснения. В воздухе, перед каждым образом, стояли лампадки из неземного материала. Небольшие, аккуратные и кругленькие, они были покрыты искусными резьбами и рисунками. Материал, из которого они были сделаны, можно было бы назвать золотым стеклом.
Немного повыше образов Храм опоясывал ярус больших окон, через которые было видно ясное голубое небо. Оклады ростовых икон иконостаса были в более дорогих окладах. На самом верху находился очень большой образ Господа нашего Иисуса Христа, в три раза больший, чем все остальные. Очень высоко, под самым куполом Храма, парил белоснежный Голубь. Царские Врата были открыты, из алтаря исходило ослепительное сияние.
В Храме совершалось богослужение, на неизвестном мне языке. Невидимый хор пел голосами необыкновенной красоты. Служил Литургию священник в необыкновенно красивой темно-синей одежде с золотым шитьем. На голове у священника был головной убор, похожий на митру, в левой руке он держал золотой посох. Помогали ему двое молодых священнослужителей.
Вначале читал молитву священник, потом пел хор, затем пели молящиеся, потом снова читал священник. Через какое-то время на солею вышел один из священнослужителей с кадилом на тоненькой цепочке и без крышечки. Очень плавно и только один раз он качнул им в сторону Храма – воздушной розовой дымкой по всему помещению легкой волной растеклось неземное благоухание. Через какое-то время священник произнес слова молитвы величественным, торжественным тоном и молящиеся люди взяли друг друга за руки на несколько секунд. Спустя еще какое-то время священник снова сказал что-то величественное и каждый молящийся на несколько секунд положил свою правую руку на плечо впереди стоящего.
Спустя какое-то время священник снова произнес что-то величественное и все молящиеся осенили себя крестным знамением и склонились – по всему Храму восхитительно засветились оклады икон святых, а лампадки зажглись тоненькими яркими лучиками. Охваченная великолепием, испытывая необычайно великое благоговение к Божественной Литургии, я спросила у Пресвятой Богородицы:
– Можно ли мне помолиться немного вместе со всеми?
– Можно, – позволила Царица Небесная.
Когда я опустилась на колени, из третьего ряда от алтаря ко мне обернулась моя бабушка. Улыбнувшись мне, она повернулась обратно и снова с головой ушла в молитву. Священник в очередной раз произнес что-то величественное, и образ Владыки Господа засветился ярчайшим сиянием.
Через какое-то время я почувствовала, что мне пора уходить. На улице, у входа в Храм стояли величественные атлетически сложенные Ангелы в длинных туниках. Один из них легонько коснулся моей головы ладонью и благословил. Через несколько шагов я не выдержала и обернулась. Величественное здание Храма было немного похоже на Храм Спаса на Крови в Петербурге. Но только немного, поскольку передать словами его красоту и величие невозможно.

Вчера, под утро, мне приснился сон: какой-то святой человек берет нас под свою защиту, он будет покровительствовать нам, и передал мужу свой образ, но я ничего ему не рассказала – вначале закрутилась, а потом и забыла. А сегодня муж был на Литургии и «неосознанно» купил в лавке нашего Храма образ Святителя Игнатия (Брянчанинова). То есть, он не смог толком объяснить, почему образ именно этого святого человека он приобрел. Взглянув на иконку Святителя, я узнала святого человека из сна.

Сегодня на молитве я оказалась на перекрестке пыльных дорог, сумочки и фляжки при мне не было. Боковым зрением я увидела, что по дороге в мою сторону ползет какая-то масса. Вначале я подумала, что это вода, но когда она приблизилась, я поняла что это мутная кислотная жижа. От нее исходили омерзительные испарения нечистот: смеси уксуса с сероводородом, тины и еще чего-то невыносимо тошнотворного. В жиже плавали человеческие останки. Там были как целые туловища с руками и ногами, так и части тел отдельно, сильно изъеденные кислотой. Через пару минут дорога превратилась в реку, а потом в море.
Из-за огромного валуна появился белоснежный океанский круизный лайнер, сияющий огнями. Когда он приблизился, я увидела, что на самом деле он не окрашен, а местами изъеден ржавчиной. На корабле отдыхали бесы, меня они не видели, я присутствовала там только душой. В основном бесы были по два с половиной, по три метра ростом, но встречались среди них и пятиметровые. Повсюду разливался знакомый смрад бесовских тел. Отдыхающим прислуживали люди, одетые в полосатую арестантскую робу.
Вначале я обратила внимание на огромного беса, лениво развалившегося на палубе в шезлонге – его старательно обмахивал полотенцем дрожащий от страха мужчина средних лет, не заметивший, что он стоит на пути неторопливо прогуливающихся двух бесов, оживленно о чем-то беседующих. Одним коротким ударом копыта его отправили за борт, в кислоту. Человек кричал так душераздирающе, что внутри у меня все похолодело и сжалось.
Затем я увидела группу женщин от тридцати до сорока пяти, танцующих перед группой бесов. Поразило, что они были одеты целомудренно: топы, полностью закрывавшие грудь и живот, и воланы ниже колен из порезанной на ленты полосатой арестантской ткани, как у папуасов. Над женщинами стоял пятиметровый бес, яростно пощелкивающий кнутом. Танцовщицы тряслись от страха, их танец был похож на танец смерти. Аккомпанировали женщинам бесы, один был с гитарой, другой играл на виолончели. Струны на инструментах и смычках были выполнены из трубок, наполненных человеческой массой, которые наматывали на бобины в одном из видений ранее.
Потом я увидела двух бесов, только что вышедших из корабельного бассейна. Очень бережно и с животным страхом несколько человек промакивали их полотенцами. Затем опустились на колени, и так же бережно стали целовать им копыта.
После этого я оказалась у барной стойки, бесы пили и раззадорено гоготали. В качестве подставок под ноги им служили люди на четвереньках. Испытывая неимоверное удовольствие, бесы с ожесточением топтались по ним копытами. Корчась от боли, люди боялись сменить положение и стойко все терпели.
Рядом с барной стойкой находился небольшой бассейн с подсветкой. В качестве свежей рыбы в нем плавало человек семь или восемь. В углу находилось что-то наподобие мангала. В ожидании своей очереди, в загородке стояли люди, человек десять – тела их ходили ходуном от страха и ужаса предстоящей казни.
В соседнем помещении был шахматный столик. На столике, скорчившись в виде фигур, замерли люди, бесы разыгрывали ими партию. Немного дальше стоял карточный столик, возле него – несколько человек с обреченным видом; бесы разыгрывали, кого выбросить за борт следующим.
На корабле все было залито светом, правда, немного тускловатым. Везде было очень «весело», шумно и громко гремела музыка, похожая на тяжелый рок.

На следующий день я оказалась на пыльной дороге. Все было как обычно, где-то вдалеке – зарево, едва освещающее мрачный ландшафт, тяжелый воздух с взвесью пыли и смога. Через несколько минут пути по дороге, я подошла к мрачному городу из серого камня, с горящими по периметру городской стены тусклыми редкими огнями. Вверх, из центра города, поднимался полупрозрачный столб голубоватого света, переходящий высоко вверху в широкую воронку. У входа в город не было ворот, однако по обеим сторонам стояли пятиметровые бесы с огромными дубинами в руках. Когда я проходила мимо, бес слева резко наклонился, прямо к моему лицу, скорчил гнусную рожу, и что-то выбелькнул огромным своим языком. Тот, что справа, поднял огромное копыто с намерением растоптать меня, но я начала читать Богородичное правило и бес опустил лапу с видом, словно хотел размяться.
Город этот был чем-то похож на тот, в котором я повстречала Татьяну. Такие же маленькие улочки, приступочки, мостовая. Различие было в том, что здесь было невообразимо грязно. Все было серым, в пыли, в подтеках нечистот, повсюду валялся мусор. И в городе находилось несметное количество людей – они стояли, сидели и лежали на мостовой рядами. Абсолютно все были поражены какой-то болезнью, чем-то вроде проказы, люди гнили заживо. От внезапно ударившей в нос непереносимой вони я опешила и остановилась. Дышать было абсолютно нечем! Все предыдущие запахи самых жутких нечистот казались теперь легким неприятным запахом; я не могла себе представить, что смогу пойти дальше.
Немного позади себя я заметила легкое сияние, это был Ангел Хранитель. Лицо его было серьезным и сосредоточенным, он держал в руке зеленую оливковую ветвь, благоухающую свежестью и заглушающую смрад. Ангел Хранитель передал ее мне и стал незрим. Со спасительной веточкой у самого лица я пошла дальше и вскоре вышла на перекресток двух улиц, заполненных частично разложившимися телами нищих в каком-то жутком рванье. Заметив меня, они одновременно все потянули ко мне руки с просьбами о помощи. Повсюду стоял жуткий сплошной стон, от него звенело в ушах.
Через несколько метров я заглянула в небольшое жилище, по размерам похожее на кладовку – в нем не было ни окон, ни дверей. Посредине каморки стоял безобразный немыслимо грязный стол. Возле стены было что-то вроде лавок из грубого дерева, с рваным тряпьем вместо белья. Обитателями этого пристанища были грустные мужчина и женщина лет сорока-пятидесяти. В углу, в чем-то, похожем на люльку, тихо лежал полуторагодовалый ребенок. Все трое были поражены проказой, смотреть на их лица было невозможно – куски разлагающейся плоти чередовались с обнаженными участками костей и зубов. Женщина предложила мне пообедать вместе с ними. Краем глаза я увидела в тарелках что-то такое, что нельзя было назвать даже отходами. Это было что-то черное, полностью сгнившее, с клейкими потеками, напоминающее тину. Поблагодарив, я попрощавшись с семьей и пошла дальше. Через несколько метров я увидела что-то, вроде продуктовой лавки: грязный стол вместо прилавка и три или четыре продукта, похожие на предложенную мне только что пищу. Внезапно, в одном из переулков я увидела фигуру, которая была мне знакома. Остановившись, я какое-то время лихорадочно пыталась вспомнить, кого же на самом деле я вижу?
Щуплая пожилая женщина, надрывно кряхтя, толкала впереди себя огромную пузатую бочку, литров на пятьсот, с трудом приговаривая: ой, как тяжело, тяжело-то как. Дорога вела немного в горку и ей, крайне истощенной и изможденной, стоило нечеловеческих усилий передвигать эту громадину по выпуклым неровным булыжинам да еще и разной высоты. Взглянув прямо ей в лицо, я с ужасом поняла, что не ошиблась. Это была наша соседка по этажу, Галина! Потрясло, что я встретила ее здесь, ведь год назад она умерла!
– Галя?!
Женщина остановилась, подперла бочку бедром и взглянула на меня. Выглядела она ужасно – невероятно худая, изможденная серая кожа, глубокие морщины, одетая в какие-то жуткие лохмотья. Проказа не затронула лицо, вероятно потому, чтобы я могла ее узнать, болезнь поразила шею и голову. Как я поняла, бочка с вином была ей в наказание за лишнее выпитое, незадолго перед смертью она злоупотребляла спиртным. Потом я подумала: если за вино такое наказание, что же тогда будет за курение? В это мгновение Галина вспомнила меня и попыталась что-то сказать. Вместо слов из ее уст вырвался клубок дыма, я почувствовала тошнотворный запах. Тяжело закашлявшись, Галина сделала вторую попытку, но изо рта вырвалась блевотина, прямо ей на грудь. Смахивая массу и вытирая руки о себя, она отвернулась – ей стало стыдно. Очень, очень и очень стыдно – стыдно по земному.
– Падение произошло три года назад, – сказал Ангел Хранитель.
И я вспомнила, что примерно за год или полтора до ее смерти, мы с мужем начали подозревать, что соседка передает информацию о нас моим родителям. Подозревать мы подозревали, но обвинить не могли, поскольку не знали. И при каких же неимоверно диких обстоятельствах я узнала правду! Галина постояла немного, затем, навалившись всем телом на бочку, не поворачивая ко мне лица, продолжила свою нелегкую работу.

… с этим человеком нас связывали довольно длительные отношения. В какой-то момент, после разрыва отношений с моими родителями, она была для нас самым родным единственно близким человеком не только во всем городе, но и на всей планете. Очень часто она выручала нас, одалживала деньги. Было время, когда она присматривала за нашей дочерью. Что случилось потом, я не знаю, Галина начала слишком откровенно допытываться о подробностях нашей семейной жизни, и мы от нее отстранились. За месяц перед ее смертью, муж часто заходил к ней и пытался объяснить, что нужно обратиться к Богу и начать новую жизнь – в покаянии и очищении. Но Галина была уверена в том, что не грешит, что у нее все, как у людей. Что Люда с шестого этажа тоже агитирует ходить в церковь и все такое, но она занята, ей некогда, незачем и все в таком духе. Крестик соседка не носила, хотя и была крещеной. И мы его ей подарили, но она сказала, что нет цепочки. Подарили и цепочку, но и после этого Галина крестик все равно не одела.
Накануне смерти муж зашел проведать ее и угостить виноградом, но Галина прогнала его криком. На следующий день, в пять часов утра, она отошла в мир вечный – у нее был рак печени. И вот кто бы мог подумать, что в этом мире все так символично и в буквальном смысле абсолютно все имеет свой смысл?! Ведь Кто наш Виноградарь, как не Господь?

Муж: Три года назад – две тысячи седьмой. Это был пик наших страданий. Без Господа в сердцах и душах, надеясь только на себя самих, мы были в самом цейтноте развивающихся вокруг нас событий. Это был второй суд за нашу половину здания. После того как мы выиграли первый, оппоненты сделали «финт ушами» – перепланировали помещения, в результате чего общая площадь увеличилась и «бти» не выдало нам свидетельства о собственности. Исправным образом мы ездили в суд, работали, где придется и пытались продать квартиру, чтобы уехать в Европу и начать новое дело в нормальной стране. Галина была тогда единственным человеком, который был нам близок, часто она обнимала нас с женой и говорила:
– дети вы мои …
Кто бы мог подумать, что она активно «работает на два фронта». В этом же, две тысячи седьмом мы уехали в Нижний Новгород, нас пригласили сделать реинжиниринг производства продуктов питания. Присматривать за дочерью мы попросили Галину и даже платили ей какие-то деньги, небольшие впрочем, но и делать ей ничего особенного не требовалось – время от времени зайти к нам в квартиру и посмотреть, как дела у дочки. Все было замечательно до момента, когда жене понадобилось что-то срочно узнать. Дозвониться Галине было невозможно. Безпрерывно жена звонила ей дней пять или шесть подряд, а дочь, по нашей просьбе все это время звонила ей в дверь квартиры, но она как в воду канула.
Когда мы вернулись, в начале лета две тысячи восьмого, Галина была уже другой – и мы это почувствовали. В ее отношении к нам появилось плохо скрываемое безразличие. Когда человек лжет в первый раз, он безпокоится, чтобы ложь не открылась и прилагает все силы и весь ум, чтобы его версия выглядела естественной и правдивой. Когда человек начинает лгать собеседнику постоянно, а тот ни о чем не догадывается, у лгуна притупляется чувство безопасности и он начинает лгать напропалую, не придавая особого значения нестыковкам. Зачем, ведь собеседник и так все «проглотит»?
Так же произошло и с нашей соседкой, она начала путаться в своих собственных словах, перестала утруждать себя быть искренней и однажды, выпив лишнего, обратилась к нам в шутку с такой злобой, что мы оторопели от ее напора. Собственно говоря, именно с этого момента мы и перестали с ней тесно общаться.
Перед самой ее смертью, я несколько раз заходил к Галине, в две тысячи девятом, и приносил с собой литературу, чтобы она почитала обо всем, поняла и одумалась. Однажды я даже «сморозил»:
– Смотри, Галина, ведь времени осталось совсем мало!
И прикусил язык – вот, думаю, что это я такое говорю, но соседка «не услышала». То есть, в этот момент ее внимание смазали бесы, уже потирающие лапы в предвкушении новой игрушки. Это и понятно, «мохнатые» трудились над Галиной долгие десятилетия, без устали нашептывали ей всевозможные искушения: наплюй на всех, ты самая лучшая; возьми от жизни все, что можешь – один раз живем; мне все равно, что будет, я так решила; и так далее – по списку. И вдруг, в один момент потерять приз? Не заполучить в лапы ошалевшего напрочь человека и потерять возможность поделить его на тридцать восемь? Да никогда! Да мы сейчас быстренько набросаем ей таких мыслей, что она просто возненавидит тебя! Что и случилось.
Виноград я купил жене, она его очень любит. Потом думаю, а давай-ка я угощу соседку, пусть порадуется. В ее двери я звонил, звонил и звонил, раз пятнадцать наверное, не меньше. Наконец открыл ее сын, взрослый парень за тридцать, Галина крикнула мне из комнаты зло и надрывно:
– Не сегодня, завтра приходи!
Всю ночь ей было плохо, а под утро Галина успокоилась и тихонечко преставилась в полном одиночестве – не раскаявшаяся, не причастившаяся и с полным набором страстей и дурных привычек … вот что страшно!

Жена: В тяжелых размышлениях я пошла дальше. На пути мне повстречался небольшой питьевой фонтанчик, вода била тоненькой струйкой прямо из стены дома. На вид она была относительно чистой. Когда же я подошла ближе, вода оказалась желтовато мутной, источающая мерзкий запах мочи, сероводорода и целого букета каких-то гадостей.
Внезапно я услышала позади себя шум, это была огромная толпа калек, изо всех своих последних сил удирающая от трех огромных быков с вилообразными острыми рогами и глазами, горящими углями. Подминая под себя настигнутых, быки оставляли за собой кровавое месиво жутчайшего вида.
Вскоре я вышла на городскую площадь, заполненную огромной хаотично передвигающейся в разные стороны массой людей. На площади стоял негромкий гул от множества человеческих голосов. Несчастные калеки стояли, ходили, переговаривались, присаживались, вскакивали, снова ходили и снова садились, обхватывали головы руками и без умолку о чем-то говорили. По центру площади возвышался столб света, который я увидела пред входом в город – светящийся нежным прозрачным голубым цветом, около трех метров в диаметре. На ощупь он был из стекла и слегка прохладным; от него веяло чистотой и спокойствием.
Неожиданно движение на площади прекратилось, все замерли, стало очень тихо. Внутри столба, прямо посредине его и в воздухе, появился свиточек. На нем было одно короткое слово – имя человека. Из близлежащей улицы стремительно выбежала женщина лет пятидесяти, в опрятной и светлой одежде, белой простенькой блузке, светло-серой юбке и белом платочке, как у Татьяны. Подбежав к столбу, она прижалась к нему ладошками, потом отпустила и стала ждать, светясь от счастья и радости. Через несколько минут раздался негромкий величественный и торжественный глас трубы. Люди на площади снова зашумели и забегали еще сильнее.
Через минуту стекла не стало, женщина вошла в свет, стекло вернулось на место, столб снова стал непроницаем. Люди на площади снова замерли. Словно зачарованные, не отрываясь, они смотрели на происходящее. Минуты еще через три женщина, благоговейно сложив руки на груди и окинув последним взглядом город своих злостраданий, плавно поднялась вверх – ее вымолил кто-то из родных. Вместе с восторженной радостью и умиротворением, на лице у женщины было и сострадание ко всем остающимся.
Площадь пришла в бурное волнение – все плакали и рыдали. Когда я подумала: о чем они говорят, я услышала их многочисленные голоса:
– Горе мне, грешному… горе мне, грешному… горе мне, грешному!
Женщины и мужчины разных возрастов подходили ко мне и просили запомнить их имена, имена их родственников, которым они хотели передать, что находятся здесь. Люди не просили, они умоляли! Больше всего я запомнила молодую женщину с ребенком на руках, обезображенных проказой. Горько рыдая, она пыталась удержать меня за рукав … но я никому не могла помочь. … я просила у всех прощения и повторяла:
– я не могу … простите … но я не могу.
Сникнув и опустив плечи, люди безропотно и с огромным смирением быстро отходили, но подходили другие и умоляли, и умоляли, и умоляли … Человеческая трагедия, развернувшаяся передо мной в этот день, была вселенской!
Истории по словам: дорога, Домой



← предыдущая следующая →

Отправить историю другу Сообщить о плагиате
Постоянный адрес этой страницы:


Помогите спасти детей!

 
оставить свой комментарий

Комментарии

2 августа 2011, 02:50
Оценивающий
  Если это Ваша фантазия, то уж очень разнообразная. Интересно, что будет дальше.  
3 августа 2011, 14:54
Оценивающий
  Если я правильно поняла, Вы являетесь "проводниками" божественного промысла, стремитесь донести до нас то знание, которое Вам открылось.  
4 августа 2011, 04:34
читатель
  хороший автор но много букв и все о заупакойном  
к началу истории

Добавьте свой комментарий


Имя / Псевдоним
Текст комментария

Все истории   |   Все комментарии   |   Все авторы  |   Поиск по историям


Обязательна активная ссылка
© 2005—2010 «Декамерон»
Правила сайта
Книга Декамерон
Написать письмо редактору
Rambler's Top100