Оба моих брака свершились на…Нет, по… По объявлению.
Анжелка младше меня на год. Несмотря на мое жизненное превосходство в 365 дней, замуж она выскочила го-ораздо раньше меня – в 19 лет, поправ этим преимущественные права старшинств над младшинствами. Мама ее была к тому времени уже одинока. А я – ее подруга -еще одинока. В семейном смысле, разумеется.
Анжелка, проводив юного мужа в армию, нянчила крошечную дочку. Макаровна, смирившись с ролью бабушки на удивление изрядно гладко, вязала внучке то пинетки, то чепчики. Идиллическая картина.
Анжелка, наслаждаясь своим положением мамы и жены, при этом мучилась совестью, что Макаровна своего женского счастия недополучила. План созрел в наших головах в один миг: выдать ее замуж. К выполнению приступить немедленно.
Макаровна в свои 45 была, без врак вам скажу, очень хороша. Прелестная блондинка с четким овалом лица, ровной улыбкой и крепкими формами. Мы с Анжелкой подошли к делу серьезно: сперва по всем правилам наложили грим на сделавшуюся вдруг покорной Макаровну, потом провели фотосессию с помощью моего «Зенита». Сами проявили пленку и нашлепали фотографии, слегка недоэкспонировав их, чтоб морщинки не было видно. Вечерами, когда Анжелкина лялька спала, мы с карандашами в руках мониторили брачные объявления в газете, подвергая их жесткому психоанализу. Макаровна только вздыхала с дивана, стрекотала спицами и изредка пыталась что-нибудь нам возразить. О чем она? – понимающе переглядывались мы с Анжелкой взглядами. Когда за дело берутся профессионалы…
Тексты писем составлены, жертвы намечены, письма с блондинкой разосланы. В ожидании ответов, а также, чтоб повысить шансы на успех, начали уговаривать Макаровну сходить на вечер «Кому за…». Макаровна вдруг по-бараньему уперлась: «Не пойду, – говорит, – одна. Иди, Света, со мной за компанию!». Надо – пожалуйста. Я, как генеральский казачок, повезла свою генеральшу на бал. Боже, что это был за бал! Такой стихии пошлости я отродясь не видала. Соотношение эМ к Же было, приблизительно, 1: 5. Подвыпившее численное превосходство, работая локтями среди товарок, пробивалось к желаемому подвыпившему меньшинству, которое выпендривалось и набивало себе цену. Но Макаровну, гордо стоящую в сторонке с королевской осанкой, малочисленные мужички все же заметили, начали наперебой приглашать. И кружили ее основательно. Я, зорко наблюдавшая обстановку, заметила: в тылу пышнотелых соперниц началась смута. Думаю, пора красиво уходить. Вырвала Макаровну из лап очередного жучилы, и мы эффектно ушли. (А на меня там никто внимания не обращал, тем ловеласам я почти во внучки годилась. И вела себя как моль: мимикрировала под цвет штор и лишь пожирала все окружающее взором холодным).
Содержимое пришедших писем нас не устроило. Почти все варианты были отвергнуты. (мнение Макаровны учитывалось формально). Вынесли вердикт: дать в газету свое объявление. Составляли текст так, будто это была последняя предвыборная речь американского кандидата в президенты (говорю «американского», потому что своего-то президента тогда еще не было!). Макаровна опять уперлась: «Пусть Света тоже объявление подает!». Составили, хихикая, заодно и мне. Отнеслись к этому несерьезно, цель ведь у нас была другая.
Вышло все с точностью до наоборот: я – замужем, Макаровна – снова со спицами на диване. Брак мой по объявлению просуществовал недолго, оказался нестабилен и быстро вступил в период полураспада. Полный распад произошел через год после свадьбы. Распался на три элемента: я с дочерью и воскресный папа. Честно скажу: в том, что этот брак состоялся, а потом изжил себя, виновата я лично. Дайте мне пепла.
