Эта потрясающая женщина жила в нашей пятиэтажке, в моем подъезде, в хрущевской «двушке». Звали ее Марфа Васильевна. Когда у меня родилась дочь, мы часто гуляли вместе во дворе: я с коляской и Марфа Васильевна с собачками, – постепенно сблизились и стали приятельствовать. Поэтому биографию замечательного человека изложу, как говорится, из первых уст.
Марфа Васильевна была почти ровесницей 20-го века. Происходила она из дворянской семьи, – не удивлюсь, если ее девичья фамилия была Голицына или Трубецкая, – и с раннего детства получила достойное образование. Музыка, языки, живопись – все это было в ее жизни, но не увлекало юную барышню. Марфа мечтала поступить на Высшие бестужевские женские курсы и заняться медициной. Заняться медициной пришлось раньше – началась Первая мировая война, очень многие девушки и даже девочки в госпиталях ухаживали за ранеными. В госпитале Марфа познакомилась с Великими княжнами, девушками из рода Романовых. Потом случилась революция, гражданская война. Марфа переехала из Питера в Москву, работала в госпитале, потом с агитбригадой выезжала в Красную армию. Тут ее приглядел какой-то красный командир и женился, родилась дочь.
Марфе, наверное, повезло, что классового врага в ней разглядели в начале 30-х. Срок был небольшим – 5 лет лагерей. После ее ареста красный командир развелся с Марфой и отрекся от нее. Связь с дочерью была потеряна. В лагере Марфа работала в КВЧ – культурно-воспитательной части, создавала лагерную самодеятельность. После лагеря получила ссылку в Казахстан, на вечное поселение. Там устроилась в дом культуры, учила казахов музыке, лечила, помогала студентам-заочникам… В той же местности находился лагерь немецких военнопленных. Среди пленных оказался один замечательный паренек: в свое время он поддался коммунистической пропаганде, изъявил желание поработать радистом – тогда вдоль передовой ездили агитационные автомобили с громкоговорителями, вот этот парнишка и агитировал немцев сдаваться. После окончания войны его, за ненадобностью, отправили в лагерь к немецким военнопленным. Каким образом Марфа смогла вернуть к жизни и спасти этого вконец запутавшегося паренька, известно только им двоим. Но вскоре бывшая аристократка и немецкий перебежчик смогли получить разрешение и поженились (да, у этих людей не было права на свободное заключение брака), несмотря на почти 20-летнюю разницу в возрасте.
Когда началась Хрущевская оттепель, Марфу Васильевну, о чудо, разыскала дочь, помогла вернуться в Москву и устроиться на работу. Первый муж Марфы давно сгинул в мясорубке репрессий, а второй, поменяв имя и фамилию, остался с Марфой навсегда. Антон (так теперь звали бывшего немца) работал на Центральном телеграфе, Марфа Васильевна – в Московской филармонии. В их двухкомнатной квартирке каким-то чудом уместился рояль, и многие достаточно известные певцы приезжали к Марфе Васильевне домой: ставить голос, дыхание, распеваться. В нашем пролетарском доме Марфа Васильевна была очагом культуры и образцом хороших манер, стойкости духа и обширного кругозора. Антон очень любил свою жену – что говорить, кроме Марфы, не было у него на свете близких людей.
Годы летели, но Марфа Васильевна, прямая, строгая, с безукоризненной прической в стиле кронпринцесс Романовых, белой блузке с камеей, оставалась все такой же. Совершенно не верилось, что полная пожилая тетя Катя – ее дочь. Никогда, ни о каких ужасах своей 20-летней лагерно-ссылочной эпопеи не рассказывала Марфа Васильевна, все ее повествования были только о замечательных людях, о мощи и красоте природы. Когда Антон заболел и умер, Марфа Васильевна не плакала на людях. Она лишь перестала заниматься с певцами и играть на рояле, сказала: «не могу в пустоту играть, не для кого». Ненамного аристократка пережила своего мужа, и сразу двор наш не то чтобы осиротел, но лишился чего-то особенного, отличного от других дворов. Встречаясь иногда с бывшими соседками, вспоминаем добрым словом Марфу Васильевну – человека другой эпохи в нашей жизни.
