Солдатка называли женщин, ожидающих возвращения с фронта солдата – мужа, сына.
Никто не знал ни откуда она, ни как ее зовут. Она прибилась с одним из многочисленных эшелонов, прибывающих из Москвы. Эвакуировали экстренно. Фашисты продолжали стремительный натиск на столицу.
Среди многих была мать с сыном пяти лет. Состав не успел отъехать далеко. Недобрыми вОронами налетели миссершмиты. Черное небо прошили огненные нити. Послышалась команда " из вагонов" и одновременно рядом взорвался снаряд. Началась паника. Все кричали. Бежали кто куда. Лишь бы не стоять на месте.
Она крепко держала сына, спрятавшись в канаве. Луч света, пулеметная очередь и сын вдруг обмяк и сник. Подхватив его на руки, побежала не зная куда. Ноги несли сами. Ее остановили женщины, что-то говорили, разжимая крепко сжатые руки, пытались забрать сына. Он прижимала его еще крепче. Ее сын, ее кровиночка.
Солдатка сидела у безымянного свежего могильного холмика в двумя палками перевязанными накрест и молча смотрела серыми глазами сквозь темноту. Никакая сила не могла ее поднять с этого холма забравшего ее сокровище. Говорили, что перед эвакуацией она получила похоронки на отца и на мужа, две сразу. И мама, не перенесла горя, похоронила ее в тот же день. А теперь сын...
Поселившись в заброшенном доме на отшибе, она встречала и провожала поезда, выискивая безумным взглядом серых потускневшим от горя, но горящих надеждой и безграничной любовью, глаз родные лица.
Все менялось вокруг. Давно закончилась война. Вернулись те, которым суждено было вернуться. Оплакали тех, кто уже никогда не перешагнет порог отчего дома.
Зацветали и отцветали сады.
И только одна картина оставалась неизменной. Солдатка каждый день приходила молча встречать и провожать проходящие поезда, выглядывая тех, кого сердце отказывалось хоронить.
